class="p1">Разноглазый толкнул Марусю на диван и пригладил растрепавшиеся волосы.
— Ты очень красивая и невероятно глупая, — все еще сердито сказал он, — таких, как ты, следует убивать и замораживать.
— Логично, — согласилась Маруся.
— Что? — не расслышал китаец.
— Я говорю, что мне очень жаль ваш кустарник, — сказала Маруся, — и еще про то, что вы козел.
— Козел? — снова переспросил разноглазый.
— Еще какой! — подтвердила Маруся и потрогала щеку. После пощечины она очень болела.
— Я бы мог сломать тебе руку, — сказал разноглазый.
— Шею себе сломай! — огрызнулась Маруся.
Разноглазый отвернулся и крикнул в темноту. Прибежали служанки, только теперь их стало больше, и все они были одеты в странные прозрачные халаты, похожие на полиэтиленовый пакет, который Маруся видела на старике-фармацевте в аэропорту. Девушки схватили Марусю в десять рук и поволокли в подвал. Вот оно. Путь к соковыжималке…
Сопротивляться этим маленьким женщинам с крепкими цепкими руками и сумасшедшему китайцу, который может переломать тебе кости, — не самая хорошая затея. Вернее, бессмысленная и бесполезная. Маруся стала считать шаги — вряд ли для того, чтобы успокоиться, скорее, просто требовалось чем-то отвлечь себя от мыслей, потому что мысли были одна другой печальнее, а никакой спасительной идеи в голову не приходило.
Они спустились в операционную, в которой суетилось еще несколько китаянок в хирургических костюмах. Маруся обратила внимание, что все девушки как две капли воды похожи друг на друга. Наверное, клоны? Или это ее воспаленное сознание так шутит?
Две китаянки накрывали кушетки клеенками и обрабатывали их из пульверизаторов вонючей жидкостью, две другие светили синими лампами-фонарями. Еще одна ловко подключала аппарат, сверяясь по коммуникатору и вводя необходимые данные в стационарный компьютер. Шестая служанка медленно катила к аппарату огромный баллон, который был в полтора раза больше ее — такие же Маруся видела в бунинском вагоне-лаборатории. Седьмая уже ждала ее с трубками в руке. И доброжелательно улыбалась…
Как только баллон установили, девушки принялись подключать к нему трубки — все время о чем-то переговариваясь с главной, которая внимательно изучала текст в коммуникаторе.
Затем они начали раздевать Марусю и заталкивать в обычную душевую кабинку, где уже шумела вода, которая падала сверху сплошным потоком, как из ведра. Маруся зажмурилась и попыталась задержать дыхание, чтобы не захлебнуться, но вода тут же отключилась, и Марусю стало обдувать со всех сторон теплым воздухом — китаянки заставляли ее вертеться с поднятыми вверх руками, чтобы быстрее высохла.
Мыслей не было. Даже страх пропал — вместо него появилось какое-то странное и неприятное чувство обреченности, как у животного, которого ведут на убой. Захотелось поскорее покончить со всем этим — лечь, закрыть глаза…
— Эй! — одна из китаянок окликнула Марусю и заставила очнуться.
Маруся подумала, что ей надо выходить из кабинки, и попробовала сделать шаг, но ее тут же подхватили на руки и донесли до кушетки.
— Успокоиться надо, — резко прикрикнула главная и ударила раскрытой ладонью Марусю по лбу. Не больно, но обидно.
Насильно распластанная на кушетке, Маруся снова закрыла глаза. Видеть это все было невыносимо. Клеенка прилипала к коже, и казалось, будто ты уже не можешь двинуться с места. Маленькие «клонши», однако ж, пристегнули Марусины руки и ноги ремнями, зажали голову в тиски и накрыли сверху полупрозрачной тканью…
Где ты, суперсила? Где умение убивать взглядом или ломать кости, поджигать, двигать предметы, проходить сквозь стены, становиться невидимой… Где это все? Как бы сейчас пригодилась хоть одна, пусть и самая несерьезная способность… Где ты, Саламандра? Где профессор? Стало очень холодно, будто Марусю уже начали замораживать, но она понимала, что это только нервы, тоска и отчаяние, одиночество, беззащитность…
Она услышала голос разноглазого. Тот задавал вопросы, из-за медицинских сложнопроизносимых терминов совершенно непонятные и от этого еще более страшные. Потом раздался шум воды и тихое жужжание фенов — видимо, он проходил ту же подготовительную процедуру… Сейчас он ляжет на соседнюю кушетку, их вены соединят тонкими пластиковыми трубками, и ее кровь побежит по этим трубкам, наполняя чужое тело Марусиной жизнью, такой ценной, любимой, неповторимой, такой желанной…
Вспомнилась разбитая коленка, когда-то совсем в детстве, в Сочи, и то, как папа рассказывал про красные кровяные тельца, и как чинили велосипед, а колесо откатилось аж на соседский двор… И там его схватила собака — кажется, это был боксер Джонни, — и папа кричал соседу: «Серы-ы-ый!» А дядя Сережа чинил что-то на крыше и оттуда ругался на Джонни и просил вернуть колесо…
Маруся почувствовала иглу, вошедшую в ее шею. Это было так неожиданно, что она на мгновение вернулась в сознание и открыла глаза, но увидела лишь смутные силуэты через ткань, которой накрыли лицо. «Как труп, — подумала Маруся. — Они меня уже похоронили».
В том месте, куда вошла игла, стало жечь, как будто игла была горячая, и почему-то одновременно с этим Маруся почувствовала, как леденеют ее ноги. Она попробовала пошевелить пальцами, но чья-то рука ударила ее по коленке, видимо, требуя полной неподвижности в такой ответственный момент. Ну что ж…
Странный звук, похожий на короткие и частые шлепки, потом хрип. Маруся из последних сил напряглась и заставила себя прислушаться к происходящему. А происходило что-то непонятное. Китаянки суетились и кричали, кто-то отчаянно хрипел… Кто? Разноглазый?
Удары, звон разбитого стекла. Маруся попробовала повернуть голову, чтобы рассмотреть хоть что-то, но тиски плотно держали ее и не давали пошевелиться. Кто-то резко выдернул иглу, и Маруся почувствовала, как кровь щекотно заструилась по шее вниз, на клеенку, стала затекать под плечо. Спазм в висках. Тиски со щелчком разжались.
Кто-то сорвал полупрозрачное покрывало с ее лица, и Маруся увидела перепуганные насмерть глаза китаянки. Китаянка грубо повернула ее голову набок и принялась заклеивать прокол пластырем. Маруся краем глаза видела разноглазого, который бился в припадке — изо рта шла пена, тело побелело, а сквозь кожу отчетливо просматривались вены. Женщины толпились вокруг него и пытались удержать на месте. Им было тяжело — китаец извивался, как уж на сковородке… Так тебе! Попробуй Марусину кровь и сдохни! Маруся не понимала толком, что происходит, но что-то подсказывало ей, что в данную минуту «некий уникальный ген», которого так добивался разноглазый, убивал его мучительной смертью.
Руки и ноги Маруси все еще были пристегнуты, и она все еще находилась в этом опасном месте. Что дальше? Что случится с ней, если хозяин всей этой своры клонов погибнет? Отпустят ли они Марусю за ненадобностью или порвут на куски со злости? Удивительно, но страдания разноглазого вернули ей силы и способность думать.
Враг был повержен,
