семь дней у Мохнатых Штанов появилось восемь золотистых котят — в точности таких же, как он, но площадью всего пару дюймов. Когда они сворачивались, то были величиной с мраморный шарик. Все, включая капитана Стоуна, сочли, что они — прелесть, и без конца гладили их одним пальцем, слушая, как они тоненько мурлычут — почти за пределами человеческого слуха. Все их кормили, а котята никогда не отказывались от еды.
Через шестьдесят четыре дня у котят появились котята, по восемь штук у каждого. Шестьдесят четыре дня спустя, на сто сорок шестой день отлета с Фобоса, у котят котят появились котята; теперь их стало пятьсот тринадцать.
— Надо это как-то прекратить, — сказал капитан Стоун.
— Да, дорогой.
— Я серьезно. При таких темпах мы останемся без еды, не дотянув до цели, даже если залезем в товары близнецов. А кроме того, мы просто задохнемся под сплошным меховым мурлычущим матрасом. Сколько будет пятьсот тринадцать на восемь? А если это еще умножить на восемь, сколько будет?
— Чересчур много, на мой взгляд.
— Дорогая, это самое мастерское преуменьшение со дня смерти Меркуцио[227]. Да правильно ли я еще вычислил: это экспонентная, а не геометрическая прогрессия. Впрочем, до результата мы не доживем — помрем с голоду.
— Роджер!
— По-моему, надо… да, что?
— Кажется, есть простой выход. Все марсианские существа на холоде засыпают.
— Да?
— Поместим их в трюм — там, к счастью, есть место.
— Согласен со всем, кроме слов «к счастью».
— И будем держать их там на холоде.
— Не хотелось бы убивать малюток. Просто не могу их возненавидеть — до того хорошенькие, провались они совсем.
— Мы их будем держать при минус ста, как в обычную марсианскую зимнюю ночь. А может быть, и потеплей сойдет.
— Так и сделаем. Подайте мне лопату. Подайте невод. Подайте бочонок.
Роджер начал вылавливать из воздуха плавающих плоских котов.
— А Мохнатые Штаны я вам не дам заморозить! — На пороге каюты возник Доуэлл, прижимавший к груди взрослого кота. Может, это был Мохнатые Штаны, а может, и нет. Взрослых зверьков различить никто не мог, а затею с именами бросили после первого помета. Но Лоуэлл был абсолютно уверен в своей правоте, и его не заботило мнение окружающих. Близнецы сговаривались подсунуть ему другого, когда он уснет, но их услышали и запретили диверсию. Лоуэлл был доволен, и мать не желала, чтобы он поколебался в своей вере.
— Дорогой, мы ничего не сделаем твоему котику.
— Попробуйте только — я вас выброшу в космос!
— Ох, дорогой, это он помогал Хейзел работать над сценарием! — Доктор Стоун подплыла поближе к сыну. — Лоуэлл, мама ведь никогда тебя не обманывала, правда?
— Вроде бы нет.
— Мы ничего не сделаем Мохнатым Штанам. И плоским котяткам тоже ничего не сделаем. Просто у нас для них не хватает места. Ты можешь оставить Мохнатые Штаны, но все остальные котята пойдут спать, С ними ничего не случится.
— Клянешься Законом Галактики?
— Клянусь Законом Галактики.
Лоуэлл ушел, продолжая прижимать кота к груди.
— Эдит, — сказал Роджер, — надо положить конец их сотрудничеству.
— Не волнуйся, дорогой, ничего плохого с ним не случится. Но боюсь, придется разочаровать его в другом, — нахмурилась она.
— В чем это?
— Роджер, у меня не было времени изучить марсианскую фауну, и плоскими котами я тоже, конечно, не занималась — только убедилась в том, что они безобидны.
— Безобидны! — Роджер отмахнулся от пары летевших котят. — Женщина, я тону!
— Но марсианская фауна вся рассчитана на выживание, и у нее есть свои особенности. За исключением водоискалок, которые, возможно, не марсианского происхождения, животные ведут пассивный и возобновляющийся образ жизни. Возьми плоского кота…
— Сама возьми, — сказал Роджер, снимая очередного с груди.
— Это беззащитное существо даже не может как следует добывать себе еду. Думаю, в естественных условиях это безобидный паразит, который цепляется за более подвижное животное.
— Лишь бы за меня не цеплялись! А ты выглядишь так, словно в шубе. Давай загрузим их в морозильник!
— Терпение, дорогой. Возможно, носителю это так же приятно, как и нам, поэтому он терпит плоского кота и позволяет ему подбирать свои крохи. Но плоский кот разделяет общее свойство всего живого на Марсе. Он способен долгое время пребывать в спячке, а если в этом нет нужды, просто снижает свою жизненную активность — например при недостатке пищи. Но когда еды становится больше — выключатель тут же щелкает, и зверек размножается, насколько это позволяют запасы пищи.
— Уж это точно!
— Ограничить его снова в еде — и он спокойно будет ждать лучших времен. Это, конечно, чистая теория — я ведь рассуждаю по аналогии с другими формами жизни на Марсе, — но этим-то я и собираюсь огорчить Лоуэлла. Мохнатым Штанам придется перейти на очень скудный паек.
— Это будет непросто, — нахмурился Роджер, — Вундер его все время кормит. Придется за ним следить, не то не миновать нам новых ангелочков. Солнышко, давай-ка займемся ими прямо сейчас.
— Да, дорогой. Я просто хотела поделиться своими мыслями.
Всех кликнули наверх, и началась операция по отлову. Котов загоняли на корму и в трюм. Они разбегались, мурлыкали и искали общества. Поллукс сидел в трюме и пытался удержать их там, пока другие сгоняли их со всего корабля. Отец просунул голову в дверь, стараясь разглядеть сына в облаке плоских котов.
— Сколько их тут у тебя?
— Не могу сосчитать — они все время движутся. Закрой дверь!
— Как я могу загонять их сюда, если дверь закрыта?
— А как я могу их здесь удержать, если дверь открыта?
Наконец все надели скафандры (Доуэлл взял к себе в скафандр Мохнатые Штаны, не очень, видимо, полагаясь даже на Закон Галактики), и капитан довел температуру на корабле до ощутимых минус двадцати. Плоские коты, столкнувшись с неуютными скафандрами и будучи предоставлены сами себе, сдались и начали сворачиваться в шарики вроде меховых грейпфрутов. Теперь их можно было легко собрать, сосчитать и поместить в трюм.
Однако Стоуны еще несколько дней продолжали ловить и сажать в заключение тех, кто ускользнул.
Глава 15
«Между Юпитером и Марсом я помещаю планету»
Так писал великий астроном Кеплер: «Inter Jovem et Martem planetam interposui». Его последователи вывели правило о расстояниях между планетами, известное как правило Боде. Согласно ему точно в 2,8 расстояния от Солнца до Земли — в 2,8 астрономической единицы — полагалось быть планете.
В первую ночь нового XIX века монах Джузеппе Пьяцци открыл новое небесное тело. Это был астероид Церера — как раз в том месте,
