Постон рассказывал помощнику шерифа Уарду: “Одним из основных постулатов Чарли было то, что девушки нужны лишь для того, чтобы с ними трахаться. Больше они ни на что не пригодны. И еще — нет преступлений, нет грехов, все отлично, это всего лишь игра, только это взрослая игра, и Господь собирается объявить конец первого раунда и начать все сызнова, с верными ему избранными…”
Эти избранные — “Семья”, говорил Чарли. Он поведет их в пустыню, где они станут плодиться, пока их не сделается 144 тысячи человек. Он вытащил эту цифру, по словам Постона, “из Библии, которую постоянно зачитывал, из “Откровения”[137].
В том же “Откровении”, равно как и в легендах индейцев племени Хопи, говорится о “кладезе бездны”, рассказывал Постон. Вход в этот кладезь, если верить Чарли, это “пещера, которая находится, как он говорит, под Долиной Смерти. Она ведет к золотому морю, о котором знают одни только индейцы”. Чарли объявил, что “всякое понятливое людское племя, которое когда-либо существовало, избегло полного уничтожения, уйдя в подполье в самом прямом смысле, и теперь все они живут припеваючи в золотом городе, сквозь который текут молочные и медовые реки, а еще там растет дерево, на котором созревают двенадцать разных видов фруктов, по одному в месяц или вроде того, и еще там не нужно таскать с собою факелы или фонари. Он говорит, там будет светло, потому что… стены сами будут светиться; там не холодно и не слишком жарко; там есть и горячие источники, и питьевая вода… а все эти народы уже там, внизу, только и ждут их”.
И Аткинс, и Джекобсон уже говорили мне про “кладезь бездны” Чарли. “Семья” любила послушать, как Чарли проповедует об этой потайной “стране молока и меда”. Они не просто верили в ее существование, но были настолько убеждены в словах Мэнсона, что целыми днями искали дыру в земле, которая привела бы их в этот зачарованный подземный рай.
Поиски проводились в некоторой спешке, поскольку именно там, под землей, спрятавшись в кладезе бездны, они намеревались пересидеть Helter Skelter.
Обоим — и Крокетту, и Постону — было очевидно, что, по мнению Мэнсона, неминуемый Helter Skelter случится вот-вот. Уже шла подготовка. Мэнсон лично прибыл на ранчо Баркера в сентябре 1969 года примерно с восемью другими, все вооружены до зубов. На следующей неделе там появились и другие члены “Семьи” — на угнанных вездеходах и других автомобилях. И сразу же принялись подготавливать оборонные укрепления, выставлять наблюдательные посты, прятать сумки с оружием, канистры с бензином и провизию. При этом ни Крокетт, ни Постон (поскольку оба не были в курсе участия “Семьи” в убийствах Тейт — Лабианка) не подумали, что Мэнсон может опасаться чего-то еще, кроме восстания чернокожих.
Мэнсон не сдал свои позиции в “обработке” Постона, но начатое Крокеттом “депрограммирование” уже работало вовсю. Еще больше Мэнсон встревожился из-за ухода от него Пола Уоткинса, поскольку тот, весьма привлекательный юноша, имевший свой подход к женскому полу, был при Мэнсоне главным поставщиком девочек.
Крокетт, Постон и Уоткинс стали ложиться спать, оставляя обрезы под рукой: по меньшей мере трижды Чарли, Клем и/или девицы пробовали “тайком-ползком” проникнуть в хижину. Всякий раз троим старателям везло, и они вскакивали, заслышав какой-то шум, тем самым срывая планы незваных гостей. Затем, как-то вечером, к ним приехал (“бизонов пострелять”) Хуан Флинн, признавшийся, что Мэнсон подговаривал его убить Крокетта. В свою очередь, Крокетт убедил Флинна (слишком независимого, чтобы накрепко увязнуть в “Семье”) уехать куда-нибудь подальше.
Крокетт, привыкший к свободной и ничем не обремененной жизни горного козла, был чуточку упрям. Ему казалось, что у него самого ровно столько же прав находиться в Долине Смерти, как и у Мэнсона. Но при этом Крокетт был реалистом. Поскольку Флинн уехал, а Уоткинс отправлялся в город закупать продукты, они с Постоном оказались перед лицом врага, многократно превосходящего их числом. Сделав вывод, что “моя польза для Чарли уже исчерпалась, так что он, если б счел нужным, мог отделаться от меня немедленно, если не раньше”, Крокетт приказал Постону наполнить ящик столовыми принадлежностями и упаковать провиант. Под покровом ночи они бежали пешком и прошли более двадцати сильно пересеченных миль до Вормспрингза, где поймали машину, шедшую в Индепенденс. Там-то они и поведали заместителю шерифа Уорду о Мэнсоне и его “Семье”.
Послушав эту запись, я договорился через Фрэнка Фоулза о прибытии Крокетта и Постона в Лос-Анджелес.
Именно Крокетт ослабил влияние Мэнсона на Постона, и все же этот последний выражал свои мысли куда яснее. Конкретные случаи, точные даты, места событий — щелк, щелк, щелк. Крокетт же, напротив, изъяснялся весьма туманно. “Я чувствую вибрацию их ауры. Я не могу говорить с вами свободно, потому что они могут слышать мои слова”.
Крокетт сомневался, чтобы нам удалось осудить Мэнсона, поскольку “он ничего не делает сам. Эти его люди, они все делают за него”. Он добавил, что “все женщины Мэнсона запрограммированы в точности исполнять все, что он скажет, и у каждой есть нож. Он запрограммировал своих девиц до такой степени, что они больше не существуют. Каждая из них превратилась в точное подобие его самого”.
Меня, конечно, интересовали контакты Крокетта с Мэнсоном и “Семьей”, но я был исполнен надежды услышать нечто более важное.
Крокетт помог Постону, Уоткинсу и Флинну избавиться от зависимости, порвать с Мэнсоном. Чтобы проделать это, он должен был разобраться, как именно Мэнсону удалось обрести над ними столь полный контроль. Другие тоже утверждали, что Мэнсон “программировал” своих последователей. Понимает ли Крокетт, каким образом он этого добивался?
Крокетт уверял меня, что понимает, но когда постарался облечь словами суть этого процесса, то накрепко увяз в трясине формулировок и определений, так что в итоге признал: “Я не могу этого объяснить. Это все сплошной оккультизм”.
Я же, в свою очередь, решил, что не смогу использовать Крокетта в качестве свидетеля.
С Бруксом Постоном все вышло иначе. Высокий, нескладный молодой человек с налетом провинциальности был кладезем ценных сведений о Мэнсоне и “Семье”.
Чрезвычайно впечатлительный юноша семнадцати лет, Брукс Постон познакомился с Мэнсоном в доме Денниса Уилсона, и с этого самого момента (вплоть до окончательного разрыва с Мэнсоном более года спустя) “я верил, что Чарли был Джей-Си[138]”.
В.: “Джей-Си?”
О.: “Ну да, так Чарли всегда называет Иисуса”.
В.: “Говорил ли вам Мэнсон когда-нибудь, что он и есть Джей-Си или Иисус Христос?”
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
