В.: “Джей-Си?”
О.: “Ну да, так Чарли всегда называет Иисуса”.
В.: “Говорил ли вам Мэнсон когда-нибудь, что он и есть Джей-Си или Иисус Христос?”
Брукс отвечал, что об этом не говорилось вслух, скорее, подразумевалось. Чарли заявлял, что он уже жил раньше, почти две тысячи лет тому назад, и что однажды ему пришлось умереть на кресте (Греггу Джекобсону Мэнсон говорил то же самое, добавив: “Смерть прекрасна”).
У Чарли была любимая история, которую он обожал рассказывать “Семье”, сопровождая драматическими жестами и вздохами. Бруксу частенько приходилось ее слышать. По словам Чарли, однажды, еще живя в Хейт-Эшбери, он принял “волшебный гриб” (псилоцибин). Мэнсон лежал на кровати, но та превратилась в крест, и он ощутил гвозди в ступнях и ладонях, а также копье в ребрах, — а когда опустил голову, то увидел плачущую у подножия креста Марию Магдалину (Мэри Бруннер) и сказал ей: “Со мною все в порядке, Мария”. Он сражался со смертью, но когда в итоге поддался ей, то внезапно смог увидеть мир глазами всего сущего, и в тот же миг сам слился со всем миром, стал им.
По подобным намекам последователи Мэнсона могли без труда угадать, кем же Чарли является на самом деле.
Меня интересовало еще кое-что. Вплоть до своего ареста в округе Мендочино, произошедшего 28 июля 1967 года, Чарли всегда пользовался настоящим именем — Чарльз Майлз Мэнсон. Арестовавшему его офицеру он назвался, однако, Чарльзом Уиллисом Мэнсоном. Говорил ли он что-нибудь о значении этого имени? — спросил я. Крокетт и Постон слово в слово объяснили мне, что слышали, как Мэнсон, очень медленно, повторял: его имя — “Чарльз Уилл-Ис Мэнс-Сон”, подразумевая, что воля его является волей Сына Человеческого[139].
Сьюзен Аткинс, в разговоре с Виржинией Грэхем, подчеркивала “второе значение” фамилии Чарли, но до сего времени я и не подозревал, насколько сильно было это имя. Сын Человеческий. Словно нарочно скроено для той роли Божественного Воплощения, которую Мэнсон столь страстно мечтал исполнить.
Но Чарли шагнул еще дальше, заверил меня Постон. Мэнсон объявил, что члены “Семьи” были возродившимися вновь первыми христианами, тогда как угнетавшие этих христиан римляне вернулись в образе истеблишмента.
Пришла пора, говорил Мэнсон ближайшим сподвижникам, римлянам самим взойти на собственные кресты.
Как именно Мэнсон “программировал” людей? — спросил я у Брукса.
Он использовал разные техники, отвечал Постон. С девушкой это обычно начиналось с секса. Чарли мог убедить дурнушку в том, что она сказочно прекрасна. Или же, если у нее обнаруживалась фиксация на отце, Мэнсон предлагал ей вообразить его своим отцом (со Сьюзен Аткинс были применены обе техники). Или же, если Мэнсону казалось, что девушка ищет лидера, человека, за которым она могла бы пойти, он намекал ей на свое Божественное происхождение. У Мэнсона был талант распознавать и извлекать выгоду из чужих комплексов и/или желаний. Мужчинам при первом появлении их в группе Чарли обычно предлагал ЛСД под предлогом “открытия сознания”. Затем, когда те погружались в чрезвычайно податливое состояние и оказывались легко подвержены внушению, Чарли заговаривал с ними о любви; о том, как важно посвятить себя ей; о том, как единственно с помощью отказа от существования в качестве слуги собственного эго человек может стать всеми вещами, всеми существами одновременно.
Как и в разговоре с Джекобсоном, я поинтересовался у Постона, имелись ли у философии Мэнсона какие-либо источники. Сайентология, Библия и “The Beatles”. Лишь эти три — других Брукс не знал.
Любопытный триумвират. Но теперь я уже начинал подозревать о присутствии, по крайней мере, четвертого источника. Найденные мною на ранчо Баркера старые журналы, рассказ Грегга о том, что Чарли читал Ницше и уверял, что верит в расу сверхчеловеков, появление беспокоящих параллелей между Мэнсоном и лидером Третьего рейха заставили меня спросить у Постона: “Не упоминал ли Мэнсон о Гитлере?”
Ответ Постона был короток и действительно страшен: “Он говорил, что Гитлер был продвинутым парнем, который подровнял евреям карму”.
Почти целых два дня я говорил с Крокеттом и Постоном, получив массу новых данных, причем кое-какие сведения были напрямую изобличающими. Например, Мэнсон некогда предложил Постону взять нож, отправиться в Шошон и убить тамошнего шерифа. Пройдя первую настоящую проверку своей вновь обретенной независимости, Постон отказался даже думать об этом.
Прежде чем Крокетт и Постон вернулись в Шошон, я сказал им, что хотел бы побеседовать с Хуаном Флинном и Полом Уоткинсом. Они не были уверены, что Хуан захочет со мною встретиться; этот панамский ковбои относился к властям наплевательски”, — но Пол может и захотеть. Поскольку теперь Уоткинс не рекрутировал для Чарли все новых и новых девиц, у него появилось достаточно свободного времени.
Уоткинс согласился поговорить, и я договорился о номерах в мотеле в центре Лос-Анджелеса для Уоткинса, Постона и Крокетта.
“Пол, мне нужна новая любовь”.
Пол Уоткинс описывал мне, как именно Мэнсон посылал его на поиски новых девушек. Уоткинс признался, что его особая роль в “Семье” была ему по душе. Единственной проблемой было лишь то, что после обнаружения подходящей кандидатки Чарли настаивал, что спать с нею будет первым.
Отчего же Мэнсон не подбирал себе девушек самостоятельно? — спросил я.
“Для большинства из них он был слишком стар, — ответил мне девятнадцатилетний Уоткинс. — Они пугались Чарли. Кроме того, у меня был свой подход”. Более того, очевидно, что Уоткинс выглядел куда привлекательнее внешне.
Я поинтересовался, где именно Уоткинс “цеплял” девиц. Он мог спуститься к Сансет-стрип, где тусуются подростки. Или раскатывать по шоссе, высматривая девушек, путешествующих автостопом. Один раз Чарли, с помощью женщины постарше, выступавшей в роли матери Уоткинса, даже записал его в одну из школ Лос-Анджелеса, чтобы тот оказался поближе к местам их массового скопления.
Уоткинс также описал оргии, происходившие в доме по Грэшем-стрит и на ранчо Спана. Какое-то время они случались не чаще раза в неделю. И всегда начинались с приема наркотиков — “травки”, пейота, ЛСД, всего, что удавалось найти. Мэнсон собственноручно распределял дозы, решая, кому сколько наркотика необходимо принять. “Все происходило под руководством Чарли”, — сказал Пол. Затем Чарли мог начать танцевать, а остальные пристраивались к нему “паровозиком”. Когда он снимал одежду, все остальные тоже сбрасывали с себя все. И когда уже все были обнажены, они ложились на пол “и играли в двенадцать глубоких вдохов-выдохов, терлись друг о дружку с закрытыми глазами”, пока “в итоге все не сплетались друг с другом”. Чарли управлял ходом оргии, распределяя тела, комбинации, позиции. “Он создавал очень красивые сцены, будто ваял скульптурный шедевр, — рассказывал Уоткинс, — но при этом пользовался не глиной, но разгоряченными телами". Пол сказал, что обычно целью каждой оргии было достижение всеми членами “Семьи" одновременного оргазма, но эта цель так ни разу и не была достигнута.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
