“Там, в самом конце песни “Свинки”, есть один аккорд, — сказал мне Уоткинс. — Он затихает, и это действительно жутко. Уже после хрюканья. И в песне “Революция 9” он появляется снова, тот же аккорд, после него идет короткая пауза и потом — “хрю-хрю-хрю”. Но перед этим, в паузе, слышна автоматная очередь.
То же самое — в песне “Helter Skelter”, — продолжал Пол. — Опять этот жуткий аккорд. И в “Революции 9” — снова, вместе с автоматным огнем, криками, умирающими людьми и всем прочим”.
“Белый альбом” содержит сразу две песни со словом “революция” в названиях.
Текст песни “Революция I”, отпечатанный на внутреннем конверте пластинки, читается так: “Ты говоришь, что тебе нужна революция… / Ну, знаешь ли, / Все мы хотим изменить мир… / Но если ты говоришь о разрушении, / Разве ты сам не понимаешь, / Что можешь на меня не рассчитывать?”
Однако, если слушаешь саму пластинку, “не рассчитывать” превращается в “рассчитывать”.
Мэнсон понимал это как признак того, что “The Beatles”, ранее колебавшиеся, теперь все же выступают в поддержку революции.
Мэнсон многое извлекал из подобных “спрятанных текстов”, которые можно найти во многих песнях четверки, но которые особенно часты именно в “Белом альбоме”. Это, как объяснял Чарли последователям, прямая беседа “The Beatles” с ним, с Чарли / "Джеи-Си".
Далее в тексте следует: “Ты говоришь, что нашел отличное решение… / Ну, знаешь ли, / Мы все хотели бы взглянуть на твой план”.
Смысл этого пассажа был для Мэнсона более чем очевиден: “Спой, Чарли, и расскажи, как нам избежать погромов”.
Из всех песен “The Beatles” композиция “Революция 9” явно самая странная. Критики не могли решить, то ли это оригинальное новое направление в рок-музыке, то ли вычурная насмешка. Один критик написал, что композиция напомнила ему “неудачный кислотный приход”.
В ней нет текста как такового, да это и не музыка в сколь-нибудь широком смысле слова; скорее, это шумовой монтаж — шепот, крики, куски диалогов из трансляций Би-би-си, отрывки классических произведений, разрывы мин, детский плач, церковные гимны, автомобильные гудки, крики футбольных болельщиков, — элементы которого, вместе с часто повторяющимся рефреном “номер 9, номер 9, номер 9”, нарастают, доходя до кульминации в треске пулемета и криках, чтобы смениться мягкой и, очевидно, символичной колыбельной “Спокойной ночи”.
Из всех песен “Белого альбома”, по словам Джекобсона, Чарли “чаще всего говорил о “Революции 9”. Он говорил, таков “способ, которым “The Beatles” сообщали людям о том, что им грозит; то был их способ изречь пророчество; песня имела прямую параллель с девятой главой библейского “Откровения”.
Кроме того, там запечатлена в звуке битва добра со злом, Армагеддон, приближающаяся “черно-белая” революция, заявлял Мэнсон. Прослушав композицию, я с легкостью мог поверить, что именно так и звучал бы подобный конфликт, если бы он когда-нибудь имел место.
Постон рассказывал: “Когда Чарли слушал эту вещь, он слышал в общем хаосе, во время пулеметных очередей и хрюканья, мужской голос, произносящий: “Восстань”. Снова прослушав запись, я тоже услыхал это слово, повторенное дважды, — сначала почти шепот, затем — растянутый, искаженный крик[146]. То была серьезная улика. С помощью Джекобсона и Постона я наконец сумел увязать вместе Мэнсона и слово “rise”, нанесенное кровавыми печатными буквами на стену в доме Лабианка.
В “Революции I” “The Beatles” приняли решение посвятить себя кровавому перевороту. В “Революции 9” они сообщали чернокожим, что время для восстания уже настало. Если верить Чарли.
В этой песне Мэнсон нашел множество иных посланий (включая слова “обезвредить Никсона”), но в русле философии Helter Skelter эти другие обращения имели куда меньшую ценность.
Когда Грегг Джекобсон впервые повстречал Мэнсона летом 1968 года, тот уже вовсю рассуждал о неизбежности межрасовой войны. В то время в среде оппозиционно настроенной молодежи бытовало расхожее выражение: “Дерьмо падает вниз”. Интерпретировалось оно по-разному, но означало примерно одно: день Страшного суда уже близок, адские силы готовы вырваться на свободу и т. д. Чарли тоже часто пользовался им, рассуждая о грядущем расовом конфликте. Грегг уверял, что в то время Чарли не был еще фанатиком, просто “черно-белая” революция часто всплывала среди множества обсуждавшихся тогда тем.
“Когда я в первый раз увидел Чарли [в июне 1968 года], он по-настоящему еще не успел съехать с катушек по поводу этого своего Helter Skelter, — сообщил мне Пол Уоткинс. — Он повторял, конечно, что “дерьмо падает вниз”, но вскользь… Он говорил, что, когда дерьмо наконец упадет, черные и белые окажутся по разные стороны баррикады, — но и только”.
Затем, в декабре того же года, “Кэпитол” издает новую пластинку ливерпульской четверки — “Белый альбом”, одна из песен которой носит название “Helter Skelter”. Текст последнего куплета песни гласит: “Оглянись! helter-skelter helter-skelter helter-skelter / Оглянись! [крик на заднем плане] / Она падает вниз стремглав. / Да, она падает, / Да, она падает”.
Судя по всему, Мэнсон в первый раз прослушал “Белый альбом” в Лос-Анджелесе, приехав туда с ранчо Баркера, где оставалась большая часть “Семьи”. Когда 31 декабря 1968 года Мэнсон вернулся в Долину Смерти, то (по словам Постона) сказал группе: “Вы просекаете, о чем говорят “The Beatles”? Helter Skelter падает вниз. “The Beatles” говорят все как есть”.
То же самое выражение, вот только вместо слова, обозначавшего фекалии, Мэнсон теперь использовал Helter Skelter.
Так возникла еще одна крепкая связь, ведущая на сей раз к кровавым буквам на дверце холодильника в доме Лабианка.
В тот новогодний вечер Мэнсон впервые употребил выражение Helter Skelter. Но далеко не в последний.
Уоткинс: “А он начал трепаться про этот альбом, про Helter Skelter да про все те оттенки смысла, которых я там не нашел… и он рисует нам целую картину, называет ее Helter Skelter, и это должно значить, что негры вот-вот сойдут с ума и разнесут все города на мелкие кусочки”.
После чего, как сказал Уоткинс, “мы постоянно стали слушать этот альбом “The Beatles”…”
Зимой в Долине Смерти бывает очень холодно, поэтому Мэнсон подыскал двухэтажный дом по адресу: Грэшем-стрит, 20910, в парке Канога, в долине Сан-Фернандо, недалеко от ранчо Спана. В январе 1969 года, по словам Уоткинса, “мы все переехали в дом на Грэшем-стрит, чтобы готовиться к Helter Skelter. Так что мы могли наблюдать за падением дерьма и за всем, что вообще происходит в городе. Он [Чарли] называл этот наш дом “Желтая подводная лодка”, как в фильме у тех же “The Beatles”. Там было совсем как в субмарине — раз уж туда забрался, вылезти наружу невозможно. Смотри себе в окна. Мы занялись сборкой вездеходов и мотоциклов, готовились купить двадцать пять спортивных “харлеев”… Нарисовали на карте пути отхода по пустыне… Мы сразу же занялись всеми этими вещами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
