– Томас, пенициллин – новый...
– Пожалуйста, мистер Бейкер, окажите мне честь считать меня разумным существом. Совершенно очевидно, что вы не те, за кого себя выдаете. Во-первых, я нахожу вашу группу в чрезвычайно странных одеждах в амфитеатре. Вы появились там без всякого предупреждения. Разумеется, о вас должны были появиться сведения в здешней прессе. И вы, сэр, были без шляпы.
– Я оставил свою шляпу в...
– Нет, нет, нет! Вы же ходите без шляпы всегда. Поглядите на лицо... наклоните вашу голову. – Он указал на свои щеки и нос. – Нижняя часть лица у меня загорелая, а выше бровей загара нет. И такой же вид у каждого мужчины в нашем городе, кроме вас. Загорелое лицо, белый лоб. Это потому, что мы все, выходя из дома, надеваем шляпы. Вы же, совершенно очевидно, шляпу почти никогда не надеваете. Ваш лоб покрыт загаром. – Внимательные глаза викария не спускали взгляда с лица Сэма. – Современного цивилизованного человека отличает то, что он за пределами дома всегда носит шляпу. Даже в Северной Америке. Вы говорите, что вы из археологической экспедиции, но я не видел, чтобы кто-нибудь производил в амфитеатре раскопки. В своем распоряжении вы имеете поразительные экипажи, которым не нужны лошади, потому что они приводятся в действие какими-то внутренними взрывами. А этим утром я видел, как вы пользовались лекарством, о котором я никогда не слыхал и которое вы назвали антибиотиком, но – во имя Неба! – почему вы, археологи, вернее будет сказать, так называемые археологи, имеете его при себе?
Сэм откинулся на спинку стула, вздохнул и сказал:
– Вот так дедуктивный метод! Шерлок Холмс за то, чтобы овладеть таким, прикончил бы родную бабушку.
– И, – продолжал Томас, не желая, чтобы его прерывали, – вы пользуетесь фразами и словами, которых я никогда в жизни не слыхивал. Возможно, мой приход провинциален, но ручаюсь, что ни один цивилизованный человек, во всяком случае, в этой стране, тоже с ними дела не имел. – Достопочтенный Томас весь дрожал, но себя контролировал. Без сомнения, он ждал ответов, но на этот раз честных, а не таких уклончивых, что они на собственных ногах и стоять не могли. – Итак, – продолжал Томас, – вы мне должны сказать, почемувы здесь? И откудавы взялись?
– Правду? – Сэм поглядел на Зиту. – Я думаю, нам было бы легче, если бы мы рассказали Томасу все.
– Сэм? Разумно ли это? И есть ли в этом необходимость?
– Я думаю, да.
– Но мы можем... в-з-з... и исчезнуть через секунду...
– А если этого не произойдет? Мы уже пробыли здесь сутки. Вспомни, что сказал Ролли! Что механизм, который тащит нас, дает сбой.
– В этом мы тоже не можем быть уверены.
– Я знаю, но допустим, что дело обстоит именно так, как говорит Ролли. Что, если нас забросило сюда надолго? Тогда нам потребуется помощь такого человека, как Томас. Нам нужна крыша над головой – это бесспорно. И работа, чтобы было на что купить еду.
– Но тебе будет невероятно трудно убедить всех и каждого в том, что ты говоришь правду. Подумал ли ты о том, что твой рассказ будет звучать как выдумка сумасшедшего?
Сэм заметил, что Томас прислушивается к их обмену репликами с величайшим недоумением.
– Что именно будет звучать как выдумка сумасшедшего? – спросил Томас. – Нет уж, извольте оказать мне честь и изложите вашу историю без утайки.
Сэм поглядел на Зиту.
– Если ты считаешь, что мне лучше держать свой рот на замке, я так и сделаю, но мое мнение, что это может привести к самым дурным последствиям.
Зита допила чай и поставила чашку на блюдце.
– О'кей. Ты прав, Сэм. В очень скором времени нам может понадобиться помощь. В конце концов, Ролли сказал, что тут могут начаться неприятности в связи с Синебородыми. Нам нужно предупредить этих людей, чтобы они были настороже.
– Я ничего не понимаю. – Томас покачал головой. – Я не понимаю даже четверти того, что вы говорите! Синебородые? Зита чуть улыбнулась:
– О'кей. Вперед, Сэм.
Сэм немного подумал, подыскивая нужные слова. Но в голову ему почему-то лезла полная нелепица: «В некотором царстве жили да были...»
Тогда он встал.
– Вам придется извинить меня. Я вернусь через минуту-другую.
3
От своей машины Сэм вернулся с картонной коробкой в руках.
Когда обеденный стол был освобожден от чашек и тарелок, Сэм попросил Томаса зажечь лампу, так как за окном уже стемнело.
Затем, при свете керосиновой лампы, которая светила удивительно ярко, Сэм вынул из коробки несколько предметов и разложил их на скатерти. После этого он выложил туда же содержимое своего бумажника.
Томас тут же встал со стула и склонился над столом, обозревая эту выставку удивительных предметов, но при этом не притрагиваясь к ним руками. Руки он держал за спиной, будто боясь что-нибудь сломать, а возможно, наоборот, не желая чем-то заразиться от этих предметов, которые казались такими красочными в свете лампы:
– Удивительно, просто удивительно, – бормотал он шепотом. Выкладывая еще один предмет, Сэм взглянул на Зиту. Она согласно кивнула.
Затем, действуя точно профессор анатомии, называющий части тела трупа своим любознательным студентам, он стал по очереди называть каждый предмет.
– Журналы «Космополитен», «SFX» и «Санди таймс», компакт-диски РЕМ, «Роллинг Стоунс», Майк Олдфилд... Энджелберт Хампердинк? – Он в полном недоумении поднял глаза на Зиту.
Зита покраснела как мак:
– Мама оставила это в последний раз, когда я ездила домой.
– "Akhenaten" Филиппа Гласса, подборка под общим названием «Роуд раннерс» с надписью «Музыка в круизе». Моцарт, «Волшебная флейта»...
– Ага, – сказал Томас, наконец-то услышавший нечто понятное.
Сэм продолжал перечислять столь же методично:
– Два телефонных справочника – один по Бирмингему, другой лондонский. Атлас автомобильных дорог Великобритании, водительское удостоверение, полдесятка монет, пара кредитных карт, чеки для оплаты заправки машины, две почтовые марки, американская почтовая марка, визитные карточки. Банкнота в один доллар, банкнота в один фунт стерлингов и еще вот это. – Он поднял и повертел в руках диктофон, который тут же поставил среди остальных вещей.
– Боже мой! – воскликнул Томас.
– Все это, – произнес Сэм, – доказательства правдивости того, что вам сейчас предстоит услышать.
Теперь Томас прикоснулся к каждому из предметов одним пальцем – от журналов до компакт-дисков и монет – так осторожно, будто получал от каждого какой-то заряд.
– Формы и даже назначение некоторых из них я узнаю, – прошептал он. – Журналы, монеты. А других – нет. – Он тронул диски, кредитные карточки, диктофон. – Что же это, во имя Неба?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
