— Перед главным входом. Ну и народу!
— Пожарные?
— Вызваны. Одна машина. Думаю, хватит. Прошу прощенья… Надо перекрыть улицу. Потом доложу.
Иенсен слышал, как начальник патруля отдает кому-то приказания. Потом все стихло.
13.46. Иенсен сидел все в той же позе. И выражение лица у него не изменилось.
Телефонист пожал плечами и подавил зевок.
13.52. В селекторе опять треск.
— Комиссар?
— Да.
— Народу стало меньше. В этот раз у них получилось быстрей. Должно быть, уже выходят последние.
— Доложите обстановку.
— Все в исправности. Перекрытие полное. Говорим, что лопнула теплоцентраль. Пожарная машина уже здесь. Все хорошо.
Он казался уверенным и невозмутимым. Говорил свободно, и голос его действовал успокоительно.
— Господи, ну и народищу! Вышли все.
Глаза Иенсена следили за секундомером. Круг, другой, третий. 13.55.
Телефонист зевнул.
— Хорошо хоть, дождя нет, — сказал начальник патруля.
— Воздержитесь от…
Тут Иенсен вздрогнул и приподнялся со своего места.
— Все покинули Дом? Отвечайте немедленно!
— Конечно, все, кроме маленького отдела, особого. Они там сидят в полной безопасности, да и не эвакуируешь их за такое короткое…
Кадры замелькали с лихорадочной быстротой. Он увидел все до мельчайших подробностей, словно при вспышке магния. И опустился на стул, не дослушав.
— Где вы сейчас?
— Перед главным…
— Немедленно в вестибюль. Немедленно!
Вспышка не кончалась. Теперь Иенсен знал, какая мысль мелькнула у него сегодня утром в ту долю секунды, когда он открыл глаза.
— Выполнено.
— Срочно в будку вахтера. К телефону. Наберите номер тридцать первого отдела. Там есть список всех телефонов.
Молчание. 13.56.
— Телефон… телефон не работает. А номер — вот он…
— Лифты?
— Ток отключен по всему Дому. И телефоны, и все…
— А если по лестницам? Сколько понадобится?
— Не знаю. Десять минут… Не знаю…
— Есть в Доме ваши люди?
— Двое, но не выше пятого этажа.
— Отзовите. Не отвечайте. Некогда.
13.57.
— Они спускаются.
— Где стоит пожарная машина?
— Перед входом. Мои уже спустились.
— Пусть пожарная машина отъедет за боковое крыло здания.
— Выполнено.
13.58.
— Позаботьтесь о своей безопасности. Немедленно за крыло. Бегом!
Тяжелые шаги, пыхтение.
— В Доме — никого?
— Да… кроме этих… из тридцать первого…
— Знаю. Прижмитесь к стене, в углу, надо укрыться от падающих предметов. Откройте рот. Расслабьте мускулы. Следите, чтобы не прикусить язык. У меня все.
13.59.
Иенсен снова повернул рычажок.
— Дайте сигнал общей тревоги, — сказал он радисту. — Не забудьте про вертолетную службу. И поскорей.
Тут Иенсен встал и вернулся в свой кабинет. Он сел за стол и начал ждать. Он ждал тихо, а про себя думал, будет ли слышен взрыв в его кабинете.
О СКАНДИНАВСКОЙ ФАНТАСТИКЕ
Эдвард Араб-Оглы
МЕЖДУ СЦИЛЛОЙ И ХАРИБДОЙ
Открытие Колумбом Нового Света и открытие воображаемого острова Утопии Томасом Мором почти совпали во времени. И вот уже скоро пять столетий, как оба эти великие открытия (хотя и каждое в своем роде) оказывают поистине неизгладимое влияние на историю человечества. Открытие Америки, как известно, положило начало так называемому первоначальному накоплению, без которого не было бы капитализма. Открытие же Утопии содержало в себе отрицание всякого антагонистического общества и предвосхищало грядущее торжество социальной справедливости, коммунизма. Каждый знает, что многое из того, что совершалось с тех пор в нашем мире, зависело от событий, происходивших в Америке. Но ведь и то, что случалось в воображаемой Утопии, впоследствии оказавшейся целым утопическим архипелагом, тоже не проходило бесследно для человечества.
Как ни парадоксально, но эфемерные утопические страны оказали на общественный прогресс и современную цивилизацию несравненно большее влияние, чем многие реально существовавшие в истории государства, вроде Австро-Венгрии, Королевства обеих Сицилии или Оттоманской империи. И в этом нет ничего удивительного, ибо выдающиеся утописты, как подчеркивал Ленин, «смотрели в ту же сторону, куда шло и действительное развитие; они действительно опережали это развитие». Больше того, они «гениально предвосхитили бесчисленное множество таких истин, правильность которых мы доказываем теперь научно» (Ф.Энгельс). Многие социальные идеалы, нравственные и законодательные нормы, системы образования и педагогики были впервые провозглашены и введены именно в Утопии. Из утопических государств заимствовали свои конституции первые буржуазно-демократические республики в Европе и Америке. Волонтеры-уто-пийцы сражались под знаменами Кромвеля и Гарибальди, революционного Конвента и Парижской коммуны; ика-рийцы, фаланстерцы, прометейцы помогли демократическому Северу сокрушить рабовладельческий Юг во время гражданской войны в Соединенных Штатах. Вот почему мы можем смело сказать, что ваш мир не был бы похож на современный, если бы не была открыта Утопия, или удивительная страна Нигде. Так или иначе, но «Вести Ниоткуда» (как назвал свою утопию Вильям Моррис) - это вполне реальные известия, часто гораздо более важные, чем сообщения телеграфных агентств об очередных «сенсациях» в разных частях света.
Некоторые из этих вестей, привезенных в разное время из Утопии скандинавскими писателями, как раз и составляют очередной том библиотеки современной фантастики. Надо сказать сразу, что среди них преобладают печальные известия. В наш бурный век идиллическая Утопия, увы, также не избежала социальных потрясений. Силы международной реакции добрались и до отдаленного утопического архипелага; они и там плетут заговоры, устраивают перевороты, разжигают войны и вражду, насаждают тиранию, нетерпимость, мракобесие. И если прежде вести Ниоткуда обычно были вдохновляющим примером для читателей, то теперь они все больше служат предостережением отнюдь не о мнимых, а о вполне реальных опасностях и препятствиях на пути общественного прогресса…
Сообщая нам об этом, прогрессивные, демократически настроенные писатели, право же, не испытывают ни радости, ни удовольствия. И в этом состоит их принципиальное отличие от проповедников социального зла, каких сейчас немало на капиталистическом Западе. Первые предостерегают читателя, чтобы побудить его на борьбу за мир, свободу и социальную справедливость; вторые же пытаются запутать и заставить примириться с вопиющими несправедливостями антагонистического общества. Когда Рей Брэдбери рассказывает о том, как в Утопии сжигают книги, то делает он это с целью помешать их сожжению в реальном мире. Когда Флетчер Нибел повествует о фантастическом военном перевороте и президенте-параноике в Соединенных Штатах, то для того, чтобы предотвратить реальный переворот и помешать избранию безответственного политического деятеля. Когда Невил Шют описывает гибель цивилизации в результате термоядерной войны, то для того, чтобы не допустить ее в действительности. И когда, наконец, Карин Бойе показывает нам бесчеловечное лицо торжествующего фашизма, то это ради того, чтобы он никогда не восторжествовал в окружающем нас мире.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
