Далее я зачитывала свои афоризмы, находясь в редакции журнала “Вай”, и он (знаменитый писатель) вдруг предложил один из них у меня купить! За деньги! От удивления я вытаращила глаза и сказала:
– Дарю!
Еще никогда мои афоризмы не покупали, как яблоки. Вот немного тебе, Дневник, моих творений:
Делясь обедом, не делись идеями.Обед переварится – идею могут украсть.Сорвав цветок, мы убили его.Желание денег – не жадность и не алчность.Это лишь поиск утешения.
21.07.
Был теракт в Тушино, в г. Москве, в начале июля. Две чеченки взорвали себя на рок-фестивале. Погибли сами и убили людей.
Еще одна чеченка позже сдалась. Ее имя Зарема. Она решила, что не сможет просто пойти и взорвать людей. Думаю, это был мучительный выбор: взорваться молодой и погибнуть или гнить в российской тюрьме. Понятно, что никто ее не помилует, а скорее всего, еще и будут “выбивать” признания, имена тех, кого она знает.
Я поспрашивала окружающих: что они по этому поводу думают? Не жаль им мирных людей, которые погибли в столице России? Но окружающие сонно отвечали одно и то же:
– Это им за войну в Чечне!
– Кому – “им”? – переспрашивала я.
– Москвичам проклятым!
При чем тут именно москвичи, для меня осталось загадкой.
После всех этих событий приснился сон: за большим деревянным столом, на улице, сидели черти и играли в карты. Двое чертей было рыжих, а двое – черных как смоль.
– Мы играем на души, – хихикнул один из рыжих и щелкнул о скамью хвостом. – Не важно, кто проиграет, а кто выиграет. Либо мы забираем души плохих людей, либо они, – он указал на смоляных собратьев, выглядевших совсем недружелюбно.
P. S. На квартиру снова пошло электричество – несколько дней мы сидели без света.
Я получила свой официальный пропуск корреспондента газеты и теперь могу свободно ходить в министерства Чечни и в Дом правительства.
Целую тебя.
П.
24.07.
Зам шефа в моей газете Алан все время создает провокации, и я лавирую, как эквилибрист, чтобы не поссориться. Последняя его теория о том, что я кого-то “боюсь” и “от кого-то скрываюсь”, меня сильно задела, и я вызвала его на разговор.
Да, у меня были неприятности в связи с моими статьями, но я никого не боюсь. Не нужно создавать ложные настроения.
В Ираке убили сыновей Саддама Хусейна, Удея и Кусая, а также его внука, мальчика четырнадцати лет. Тому, кто выдал их местонахождение, положена награда – тридцать миллионов долларов. Подлость подорожала в цене! Иуде заплатили всего-то тридцать серебреников. Жил бы он в наше время, какое бы сколотил состояние!
P. S. Люди совсем перестали бояться Бога.
П.
02.08.
Вчера солдаты, те, что на “Вышке” рядом с нашим домом, опять стреляли. Как надоели среди белого дня автоматные очереди и “бух-бух” из гранатомета. Люди в ужасе забегают в подъезды, кричат. Дети плачут.
У нас появилась новая соседка. Молодая чеченка Зарета изумительной красоты: светловолосая, синеглазая. Она замужем за некрасивым старым чеченцем. Про себя рассказала: в 15 лет, после восьмого класса школы, родители выдали ее замуж. Своего мужа она в первый раз увидела только после свадьбы! Жизнь тяжелая. Муж колотит. Вернуться к родителям она не может – там нищета. Смирилась. Есть ребенок, мальчик.
Зарета много болеет. Внешне молодая женщина – подобно голливудской киноактрисе. Хитра подобно лисе: заманила меня помочь ей с уборкой, а сама стала знакомить с “братом мужа”, по просьбе своих мужчин. Я сразу ушла, но успела сделать ей строгий выговор.
12.08.
Три года, как затонула подлодка “Курск”. 118 человек погибли. Все официальные версии, по моему мнению, липа.
Правда написана лишь в неофициальных источниках. Были какие-то тайные учения. Что-то пошло не так.
В кармане погибшего капитан-лейтенанта, Дмитрия, нашли предсмертную записку. Вот часть текста, которую официально озвучили: “13.15. Весь личный состав из шестого, седьмого и восьмого отсеков перешел в девятый. Нас здесь 23 человека. Мы приняли это решение в результате аварии. Никто из нас не может подняться наверх”.
Стуки о помощи обнаружил экипаж прибывшего на место аварии крейсера “Петра Великого”. Но наши власти рьяно отказывались от помощи иностранных спасателей, утверждая, что на подлодке “Курск” моряки все равно мертвы. Когда все же приняли помощь, стук на подлодке “Курск” действительно прекратился.
16.08.
В моей редакции лукавят, и, судя по всему, работать мне там недолго.
В газетах, где я работаю вне штата, отношения лучше. Мы реже видимся, и я меньше знаю о внутренних правилах. Правда, в газете “Плюс” вернули часть работ, сказав:
– Не будем печатать!
Одна из сотрудниц по прозвищу Белочка, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не услышал, тихо шепнула:
– Из-за русской фамилии!
Инал в журнале “Вай” подарил 100 р. ребенку. Я заходила туда с Тамилой, которую нянчу. Купила ей игрушку. Таким образом он все же отблагодарил меня за афоризм, подаренный ему.
Я говорила писателю о том, что все мы существуем в разных формах: деревья, стихии, букашки. Седой Инал на это заявил:
– Была бы ты букашкой, я посадил бы тебя в коробочку и ни за что не отпустил! Кормил бы травинками и гладил по спинке!
Остальные сотрудники важного журнала, подслушав такое, тряслись от смеха.
На улице темнеет. Вечные светильники ночи скоро дадут нам свет.
Часто над домами зависают странные светящиеся объекты. Окружающие в страхе шепчут: “Джинны” или “НЛО”. А у меня ни подзорной трубы, ни телескопа! Что этим объектам надо? Наблюдают? Я им не завидую – здесь такое можно увидеть!
Стихи писать не хочется.
Сердце словно океан: безбрежное, холодное и, несмотря на бесчисленные морские создания, не принадлежащее никому. А мне так бы хотелось влюбиться. Чтобы он был храбрым и добрым, чтобы не боялся смерти, не боялся жизни, не боялся ни бедности, ни богатства. Мы бы отправились путешествовать автостопом. Весь мир принадлежал бы нам двоим!
Но день умирает. Я убила его. Скоро ночь. Я прощаюсь со скорбью в сердце.
Полина-Будур
17.08.
Выглянула с балкона: сосед-чеченец, купил на рынке живого кролика. Собрал малышей и учил, как нужно резать бедное животное. Дети по пять-семь лет были в восторге. Я невольно увидела данную “картину”, так как на балконе вешала только что постиранные в тазу вещи.
Жаль кролика. Кролик являлся для этих людей не созданием, а едой! Которую еще можно и мучить! Отобрать животное не могла – они купили его себе к ужину. Пришлось помолиться за кролика, чтобы его страдания были приуменьшены. Убив комара, я уже убийца, а поедая котлету, провоцирую убивать ни в чем не повинных животных.
20.08.
Была сразу в трех школах – брала интервью о подготовке к новому учебному году. Сама подумываю устроиться еще на полставки – преподавать.
Таиса опять решила водить к нам дочь-малютку. Ей уже три года. На гонорары купила себе немного новой одежды.
Продолжаю удивляться своей редакции. Сотрудник газеты, решающий публиковать материал или нет, неожиданно разгневался, увидев мою статью о семье Пушкина, поданную в раздел “Культура”:
– Какое отношение это имеет к Чечне?! У Пушкина кровь арабская, мусульманская. Но его жена… это ж просто… русская тварь!
Я настолько оторопела от услышанного, что даже не смогла возразить начальнику. Забрала статью и молча ушла.
07.09.
Как-то тетя Лейла сказала, что я могу собрать яблоки в заброшенном саду рядом с частным домом ее друзей.
Я пришла с ведром и полезла на дерево. Яблоки были не очень вкусными, но из них можно было сварить компот и пить его – какие-никакие, а витамины. Но меня смущал запах… Покойника. Оглядевшись по сторонам, я увидела, что рядом на покореженном и частично пробитом снарядами чердаке частного дома лежит мертвец в военной одежде. Он наполовину истлел и был страшен. От него-то и шел этот запах!
Вначале я решила, что сейчас убегу. Спрыгну кубарем с дерева и просто убегу. Даже представила себе, как это сделаю: увидела свой побег в деталях, словно это было кино в моем воображении. Но потом взяла себя в руки, поняла, что ничего плохого умерший человек сделать мне не может, гораздо страшнее – живые. Они пытают, убивают и зверствуют. Мертвые не делают вреда. “Зеленые жесткие яблоки помогут выжить. Они не виноваты, что людей поглотила война”, – подумалось мне, и я собрала яблоки со всех веток. Помолилась за душу несчастного и ушла.
Людей в том дворе нет. Никто там не живет. И покойника который год не хоронят.
