шаманов.
— Они не все переживут единение душ, - говорит спокойно ллисканец. – Вне зависимости от того, когда разорвут его. Я говорил о двоих, кто ранее использовал этот обряд.
— Да, что с ними стало?
— Умерли оба. Сразу после разрыва.
Что б тебя!
— Они знали, на что идут. И без их помощи нам будет куда труднее. Поэтому, королева Артании, они пробудут в этом состояние столько, сколько потребуется. А потом лишь боги решат их судьбу.
Пытаюсь вслушаться в его слова и найти там двойной смысл или попытку ткнуть меня носом в ответственность за их жизни. Вернее, и за их жизни тоже. Но если что-то такое вождь и хотел сказать, то сделал это слишком тонко, что я не заметила. Потому что слышу в его словах лишь ответ на собственные сомнения.
Не знаю, как долго буду винить себя за чужие смерти. Как долго не смогу к ним привыкнуть. А будет ли правильно привыкать? Будет ли правильным научиться осознанно жертвовать малым, чтобы получить большее? Ради блага государства – несомненно.
Трясу головой, стараясь вышвырнуть из нее лишние сейчас мысли. Я могу закопаться слишком глубоко, пытаясь найти свое собственное место во всем происходящем, пытаясь отыскать место для собственной совести и собственного понимания о зле и добре. Наверное, для начала надо все же закончить начатое, а уж потом, когда минует всякая опасность, сесть и подумать, готова ли я и дальше оставаться королевой. Готова ли и дальше принимать сложные решения? Нет, не просто сложные – фатальные для других людей.
Глава пятьдесят девятая: Изабелла
Глава пятьдесят девятая: Изабелла
Вокруг меня простирается бесконечная каменная пустыня. Вроде бы я уже была здесь, когда, точно муха, болталась между двух каменных же столбов, но тогда здесь были огромные рваные провалы, из которых поднимался удушливый смрад. Сейчас же ничего этого нет. Просто мертвая пустыня без каких-либо признаков жизни.
Над головой лениво перекатываются серые облака, за которыми едва видны очертания блеклого солнца.
— Поздравляю с победой, - слышу уже привычный надтреснутый голос.
Оборачиваюсь.
Пожиратель снов стоит в нескольких шагах от меня – все в той же неизменной дырявой хламиде, в которой, тем не менее, не разглядеть ни сантиметра его тела.
— Мы еще не победили.
— Ты уже ступила на путь, с которого не свернешь, маленькая королева. Признайся, победа пьянит. Удача позволяет думать, что все делаешь правильно. Чужие смерти ничего не значат.
— Ты не поймаешь меня на том, чего нет, - спокойно пожимаю плечами. – Ни сейчас, ни потом.
— Ловить тебя? – в его голосе слышится откровенное удивление. – Я давал тебе шанс понять, что за мир окружает тебя. Давал шанс подумать и взять на себя ответственность за его будущее.
И снова хочется спросить – почему я?
Но вряд ли получу вразумительный ответ. Снова услышать, какая я вся из себя особенная и как удивляю эту сущность?
— Я бы мог легко сломать тебя, - продолжает Пожиратель. – И ты это знаешь. Ты уже почти сломалась, достаточно было небольшого нажима – и ты бы ползала в моих ногах, готовая сделать все, что скажу.
Я чувствую взгляд его невидимых глаз, чувствую бурлящее сознание напряжение. Уверена, он свободно путешествует по моим мыслям и воспоминаниям. По всем ли? Это все еще вопрос. И, что самое поганое, он прав. Я действительно уже была готова сдаться, готова была просить о пощаде. В тех, самых первых кошмарах, после которых просыпалась в холодном поту и с криком на губах. Можно сколько угодно тешить себя мыслями, что это всего лишь сны – и ничего по-настоящему плохого в них случиться не могло. Могло. Я знаю это. Ни откуда, просто знаю. И действительно была готова просить о пощаде. Или даже уже просила?
— Но тебе не интересна сломанная игрушка, - рискую предположить я.
В ответ Пожиратель едва заметно кивает головой.
— Мне не интересно пустое место. Личность, даже такая неуверенная в себе, как ты, куда занятнее. Многие прежде тебя хотели установить свой порядок, и каждый раз они полагались на железную руку и кнут. И в их потугах был смысл. В твоих мыслях нет ни железной руки, ни кнута. Это глупо и странно. Но интересно. Вас, людей, очень легко сломать. У каждого есть слабое место, каждый прячет собственные страхи. Все это легко сковырнуть и поднять на поверхность.
— Нас? Людей? – позволяю себе наглость прямого вопроса. – А разве ты не был человеком? Разве у тебя нет страхов?
— Хорошая попытка, маленькая королева, но нет. Я пуст. Во мне давно не осталось ни страхов, ни привязанностей.
Он убил собственных детей – вспоминаю один из наших предыдущих разговоров. Действительно ли это так?
— И, знаешь, - продолжает Пожиратель, - пустота дает силу. Когда-нибудь ты это поймешь.
Я и сейчас понимаю. Нет привязанностей, нет тех, за кого болит душа – значит, нет страха потери. Вот только зачем нужен весь мир, если в нем нет никого, к кому тянешься всем сердцем?
Но существу напротив меня я этого, разумеется, не скажу.
— Что тебе с твоей силы? – задаю простой вопрос. – Хочешь встать вровень с Богом?
— Вровень? Я и есть Бог, маленькая королева. Не мифический, придуманный с целью управлять и направлять, а самый настоящий, способный наказать здесь и сейчас.
— Бог, в котором нет места состраданию – мертв.
Не знаю, откуда это в моей голове.
Готова поклясться, что Пожиратель пристально смотрит на меня, а потому намеренно не отвожу взгляд.
— Стоит лишь немного отпустить человека, чуть ослабить его оковы, - говорит Пожиратель, - и тот сразу считает, что теперь можно все. Маленькая королева осмелела? – в его голосе появляются угрожающие нотки. – А помнишь, как молила о смерти. Как исходила воплем в ужасе? Нет?
— Хорошо
