Читаем без скачивания 1647 год. Королева Наташка. - Павел Кучер

Свой доклад — «О необратимости исторического процесса», отец Моринелли читал в Ангарске, прямо на внеочередном заседании Совета. По-русски. Первый и самый очевидный вывод — «Тридцатилетка», для людей участников — продолжается. Её жертвы гибнут, словно в ходе истории тут ничего существенно не меняется.

(лист плотной желтоватой бумаги, обрезанный в размер стандартного машинописного формата)

Мать, мать, мать! С отцами иезуитами, спятить — никакой беременности не надо. Того и гляди, забудешь русский язык. Англичане правы — «He that lies down with dogs must rise up with fleas» (кто ложится с собаками, тот встанет с блохами). Тьфу! Я хотела сказать — «С кем поведешься, о того и наберешься». Ну, вы поняли… Это я — про их всепобеждающую латынь. Да и полковник Мак-Гроув — оказался, тот ещё гусь. Как же моментально они спелись с отцом Моринелли! Уму непостижимо. Кто бы мог подумать, что обучение в иезуитском колледже (сделавшее нормального американского мальчика ирландского происхождения, ярым атеистом, кстати) дало зацепку, достаточную для «душевного контакта» со святыми отцами. Спустя десятилетия ряса и запах ладана кое-кому показались «памятью милого детства». Теперь мы пожинаем плоды собственного либерализма. Вот.

Когда эти два деятеля, при первой встрече, застрекотали на своей любимой латыни — никто ничего не заподозрил. Наоборот, порадовались, что им не нужен переводчик. Один — доктор медицины, второй — доктор права. Латынь, формально, язык той и другой группы специалистов. Пусть себе болтают… Когда полковник вызвался поработать синхронным переводчиком на докладе Совету — даже обрадовались. Мало ли? Хороший человеческий перевод лучше корявого машинного. Средневековую «кухонную латынь» доклада Моринелли компы понимают с пятого на десятое, а своих знатоков латыни у нас не густо. Да и те — средней паршивости. O tempora! O mores! (О времена! О нравы!) Блин! Наших, это только прикололо. Типа — «а как же ещё должен выражаться настоящий иезуит?» А по-русски! Либо заставим попов говорить на человеческом языке, либо они нас, медленно и методично, приучат «шпрехать на ридной мове». По себе чувствую! День диспута, а слова паразиты уже одолевают…

Вы не подумайте, когда мне объявили, что ответную лекцию Мак-Гроув будет тоже читать на латыни, я попробовала возмутиться. Доказывала, спорила, ругалась… Фриц — скотина! Торчал с каменной мордой рядом и всем своим видом показывал, что не стоит обращать внимания на капризы молодой беременной женщины. Безобразие! И никакие это не закидоны, а принципиальный вопрос! Тоже мне нашли — «язык поэзии и науки». Одно заладили — «успокойся»… Мама позвонила — «успокойся»… Соколов позвонил — «успокойся»… Сам отец Моринелли явился со взяткой — банкой варенья. Моего, любимого… Змей искуситель он, вот! Откуда только узнал? (Из сети, откуда же ещё?) И ведь не поленилась, иезуитская морда, заглянуть ко мне домой, вроде бы в гости. Мама его и приняла, как родного. А он — вызвался передать дочке гостинчик… Будто больше некому! Feci quod potui, faciant meliora potentes! (Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает лучше) Это формула, которой римские консулы заключали свою отчетную речь, передавая полномочия преемнику. До чего здесь меня довели, видите? На собственном языке говорить скоро разучусь. Античные фразочки так и прут. Оно ведь машинально запоминается, когда настукиваешь ключом конспект, а лукавый иезуит шепчет тебе в ухо синхронный перевод латинской речи. Получается что-то вроде гипнопедии. Может, Моринелли гипнотизер?

Не-а, я гипнозу не поддаюсь… Проверено! Бабуля Инниксы проверяла… Максимум, зубную боль смогла заговорить. Никаких духов я так и не увидела… И тот, великий чукотский шаман, которого мы приглашали в лагерь, детям про мифы народов севера рассказать, тоже меня забраковал, как объект воздействия. Да и сам Моринелли, между прочим. Явился, понимаешь, к светской власти, с секретным докладом под шапкой «Tibi et igni» (Тебе и огню, то есть — прочти и сожги). Фриц, было, уши развесил, а я сразу — «У нас никаких секретов нет!» Он со мною и согласился… Хотя — поворчал. Ух… Подумала и сразу на душе полегчало, как это вспомнила. Голова пока варит!

Женщинам в Университете, вообще-то, появляться не следует. Порядки тут монастырские. Я проканала за «особу из царствующего дома». Но, сами-то мэтры! Магистры и доктора… взрослые бывалые мужики. По-моему, они тупо дорвались до любимого занятия. Чесать языки о новую проблему. Наслаждаются процессом. Диспут ради диспута! На много часов подряд… Без перерыва… Офигеть! «Факультет хроносоциологии» они решили основать. Нигде в мире ещё нет, а у нас — будет. Ходят теперь гордые, как гамбургские петухи.

(обрывок ленты от радиотелетайпа)

Тут такое дело. В университетах Европы — четыре факультета. Низший — артистический, или «свободных искусств», дающий право учиться далее, и три высших — медицинский, юридический, богословский. Главная задача факультета — контроль за качеством преподавания. На артистическом факультете учат 5–7 лет; студент становится сначала «бакалавром», а затем — «магистром искусств». Согласно местным статутам, степень «магистра» не может получить лицо моложе 21 года. Видимо, женщина — не человек — мой диплом к «магистру» приравняли. Для получения более высоких степеней кандидату следует вести многочасовые диспуты, читать проповеди и пробные лекции. Ввод лиценциата в коллегию профессоров сопровождался ритуалом. Надо получить шляпу «доктора», как символ учительского достоинства. В процедуре, обставленной с большой торжественностью, главную роль играет диспут, идущий много дней. Словоблудие in sensu strictiori (в узком смысле) составляет суть схоластической науки, подчиняющей реальность законам интеллекта (ratio). Мракобесы они все, короче.

Основа европейской модели образования — сложившаяся в эпоху классической древности система семи «свободных искусств» (septem artes liberales), состоящая из двух ступеней. Тривиума (грамматика, риторика, диалектика-логика) и квадривиума (арифметика, геометрия, астрономия, музыка). Опять латынь… Феодалы дополнительно прививают своим детям идеалы рыцарства, включающие в себя жертвенность, послушание и некоторую личную свободу. Параллельно идеалу существует программа «семи рыцарских добродетелей» — езда верхом, плавание, владение копьем, фехтование, охота, игра в шахматы, сложение стихов и игра на музыкальных инструментах. Под античных греков косят, сволочи… Хорошо, что это — больше в идеале… В реале, мало кто из местных аристократов читать-писать толком умеет. Как там? «Ego sum rex Romanus et supra grammaticos!» (Я римский император и выше грамматики!) Фехтуют, правда, здорово. Жить захочешь — и не так раскорячишься.

Потому иезуиты сговорились с нашими, перебить замшелые традиции шиком новизны. Кто ещё способен, голыми словами, направить ход истории? Великие монархи, Папа Римский… и изуиты из Кронаха. Скромненько и со вкусом. Так записали в протоколе! Что можно сказать? «Charta non erubescit» (Бумага не краснеет) Понторезы!

(лист тонкого дорогого пергамента, обрезанный в размер стандартного машинописного формата)

Мне сейчас подсказали — приглашенные на университетский диспут коронованные особы должны оставлять, для истории, записи о посещении, выражать впечатления. Книги, с «августейшими» отзывами, потом хранят сотни лет и за деньги показывают туристам… Короче, эту часть конспекта печатаю «на чем получше». Вдруг понадобится? А то, потом стыда не оберешься. Самые-самые первые впечатления, говорите? Да легко! Нате.

Начнем с обстановки. Я уже писала, что на Эзеле сейчас каникулы? Две недели, после Нового года, со сдвигом, что бы не рвать непрерывное производство. Вот… Раньше ребята развлекались в своё удовольствие. В прошлом году, например, ходили в турпоходы. По морскому льду до Стокгольма и обратно. А чего такого?

Малый ледниковый период вокруг, однако! Исторически, своих низших значений средняя температура Земли-1 достигала в 1645–1715 годах от Р. Х. Во время так называемого Маундеровского минимума солнечной активности. Это годы, когда на Солнце совсем отсутствовали пятна. Их потом, в XVIII веке, заново переоткрыли. Самые холодные годы за последних 2 тысячи лет истории человечества. Предполагают, что средняя температура на планете упала на 2 градуса. Климатическая катастрофа, ага… На Земле-1, когда за весь XX век температура увеличилась на 0,6 градуса, климат изменился очень резко. У нас — Балтийское море замерзает каждый год. Целиком. Намертво… Блеск!

Жаль, что меня там не было. Байкал-то мы давно лыжными походами вдоль и поперек исходили. Но, там, хоть тысячу верст намотай — всё одинаковое. Горы, снег, лед и глушь… А вот Европа — это Европа. Двести десять километров от северо-западной оконечности Эзеля до Швеции — четыре-пять дней хорошего марша на лыжах. Ну, харчи ребятам с самолета сбрасывали… А так — всё честно… А чего? Раз мирный договор и пешим ходом, то какие претензии? Даже пошлину брать не с чего. С голыми руками явились. Фрица, правда, шведская столица не впечатлила. Говорит — аборигены, как пыльным мешком из-за угла стукнутые. Ни дорогу спросить, ни экскурсию по местным достопримечательностям организовать. Шарахаются, как ненормальные. Шипят — «Русские пришли!» Их успокоили. «Не, мы из Германии!» Вообще попрятались. Дикие люди! В королевский дворец ребят не пустили… Музеев нет… В частном секторе — домишки обшарпанные. Сервис на нуле. А ещё изображают себя великими завоевателями. Голь перекатная! Кроме пива — тупо вспомнить не о чем… Ad notam (к сведению) — пить на морозе нельзя. В том же 1646 году, «типа подготовленная» к русским морозам польская армия полезла воевать Московское государство. Горилкой ляхи запаслись с избытком… Предусмотрительные… Но, природу не обмануть! Четверть польского войска (около двух с половиной тысяч человек) замерзла вместе с лошадьми… к чертям собачьим. С любой стороны, для зимнего туризма, в XVII веке — не сезон. Дубняк!