— В Галлии вы приветствовали меня далеко не так горячо, — жаловался Виридовикс.
Горгид слишком настороженно воспринимал прикосновения чужих рук. Для него буйная радость легионеров была в некотором роде испытанием. Ракио стоял рядом. Кто-то заметил незнакомца.
— Кто это?
— Друг, — ответил грек.
С этого мига Ракио приветствовали с таким же восторженным энтузиазмом, как и всех остальных. В отличие от Горгида, ирмидо получал от этого большое удовольствие.
— Отойдите же в сторону! — К вновь прибывшим, расталкивая легионеров, шел Секст Муниций. Но продвигался он медленно, поскольку толпа была очень плотной. В конце концов он все же подобрался к трибуну.
Месяцы, проведенные Муницием в командирской должности, не прошли для него даром. Молодой солдат возмужал на глазах; на его широком красивом лице появилось серьезное, слегка суровое выражение, которого Скавр прежде не видел.
Муниций отдал Скавру четкий салют.
— Рад передать тебе отряд и командование!
Марк покачал головой:
— Отряд мне не принадлежит. Гавр разжаловал меня.
Легионеры разразились сердитыми криками. Муниций сказал так:
— Мы слышали об этом. Я тебе так скажу: мы сами выбираем, кто нами командует.
Он снова отдал трибуну честь. Римляне одобрительно загудели.
— Он прав, черт подери! Мы же не указываем Гавру, как ему поступать, и он пусть тоже не лезет в наши дела! Если бы не мы, он все еще сидел бы у себя в Видессе. Мы пробили в рядах йездов брешь, через которую может пройти и слепой!
И в толпе все громче поднимался возбужденный хор голосов:
— Скавр, Скавр, Скавр!!!
Тронутый до глубины души, не находя слов, чтобы выразить свои чувства, трибун отдал ответный салют. Радостные вопли стали оглушительными.
Виридовикс тронул Гая Филиппа за плечо.
— Ты, должно быть, заметил, что никто из них не обрадовался твоему появлению?
— Меня здорово удивило бы, случись иначе, — не остался в долгу старший центурион. — Мне положено быть черствым, бессердечным ублюдком, который делает свое дело. На моем фоне командир выглядит просто ангелом.
Видессиане и другие не-римляне среди легионеров поначалу стояли в стороне, чтобы подпустить к Марку его соотечественников, но вскоре и они присоединились к торжеству. Суровые коренастые васпуракане сжимали его в своих медвежьих объятиях, выкрикивали приветствия по-латыни, и все это было сдобрено веселыми и грязными ругательствами на ридессианском и васпураканском.
— Значит, ты все-таки уцелел, — прогудел Гагик Багратони, стиснув трибуна так, что тот едва не задохнулся. Накхарар с его широким крепким лицом, густыми волнистыми волосами и черной копной бороды всегда напоминал Скавру льва. — Мы мчались со всех ног. Клянусь, сделали все, что было в наших силах! Когда мы не нашли тебя, то решили уж, что ты мертв.
— Я поражаюсь, что вы вообще добрались до этих мест, — сказал Марк.
— Хорошо поставленная разведка, — хитро отозвался Багратони. Он оглянулся. — Сенпат, Неврат, идите-ка сюда!
Молодые «принцы», растолкав легионеров локтями, пробились к накхарару и Скавру. Сенпат Свиодо был единственным человеком в легионе, который мог носить в любое время дня и ночи свою традиционную васпураканскую треуголку, украшенную цветными лентами. Красивое лицо и веселый, добродушный нрав позволяли ему делать многое из того, за что любой другой давно бы уже поплатился выбитыми зубами. Сенпат топнул ногой и громко запел первый куплет солдатской песенки: «Хей, хей, хей! Мы встретиться хотели поскорей! И лучше поздно, чем никогда, как говорила старая и ржавая пила…» Улыбка его была неотразима; Скавр почувствовал, что невольно растягивает рот в ответной ухмылке.
Марк повернулся к Неврат. Лица большинства васпураканок были грубоваты, но Неврат была счастливым исключением; как и у ее мужа, часть этой красоты заключалась в ее сильном характере. Она даже не захотела слушать благодарностей трибуна.
— Сущие пустяки. Несколько дней прогулки по приятной местности из Видесса в Гарсавру. Не о чем говорить. Разве ты не спас меня от намдалени, когда мы сражались с Драксом во время первой гражданской войны? Ты заколол его как раз вовремя.
— А ты помнишь, кик ты отплатила мне за это?
Легионеры взвыли и засвистели. Что-то в глазах Неврат сказало Марку, что помнила она и другие вещи, но в ее больших черных глазах сверкало и озорство.
— Очень хорошо помню, — ответила она просто и прямо.
— Что ж, тогда сравняем счет, — заявил Марк. Крики и улюлюканье стали еще громче. Трибун обратился к Багратони: — Смотри внимательно, Гагик, я собираюсь поцеловать замужнюю женщину.
И обнял Неврат.
— Ты не возражаешь? — прошептала она ему в ухо.
Он кивнул.
Неврат поцеловала его на этот раз по-настоящему, более нежно, чем собиралась. Губы ее были уверенными и сладкими.
— Если ты делаешь что-то, то лучше делать это, как полагается, -заметила она.
— Возможно, мне следовало оставить тебя в Видессе, — зарычал Сенпат, но и он весело смеялся.
Легким кивком Неврат дала понять Марку, что Сенпат ничего не знает. Впрочем, не было ничего такого, что он должен был бы «знать».
Багратони подтолкнул трибуна локтем.
— Так что же такого особенного я должен был увидеть? Такие вещи я знал, когда мне было только двенадцать лет.
Шум в римском лагере привлек и других имперских солдат — видессиан, хатришей, халогаев, хаморов, нескольких намдалени. Они бросились к укрепленной насыпи, чтобы посмотреть, что же привело в такое возбуждение обычно спокойных, невозмутимых легионеров.
— Ну вот, а мы хотели, чтобы наше прибытие осталось незамеченным, -сказал Горгид.
Скавр отлично понял, что он имел в виду.
— Это уже не имеет значения, — ответил он. — Когда Гуделин и Скилицез доложат Императору обо всем, он и так узнает, кто прибыл вместе с аршаумами.
И очень скоро, подумал Марк, последует официальный вызов к Туризину.
Виридовикс нахмурился.
— Тебе-то он, по крайней мере, дал хоть какие-то обещания, — сказал он Марку. — А меня он точно изрубит на кусочки, как собаку, за то, что я мял его любовницу в постели.
Ничто не могло убедить Виридовикса в том, что Туризин был только рад избавиться от Комитты Рангаве.
Трибун, в свою очередь, размышлял над тем, много ли стоят обещания Автократора. Он знал Гавра как человека, который держит слово, но знал также, как велик будет соблазн нарушить клятву.
Ну что ж, тут уж ничего поделать нельзя. И не имеет значения, что собирается делать Туризин. У Авшара тоже имеются свои планы, и эти планы могут разрушить намерения всех остальных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
