— Не знаю, — ответил он, чувствуя себя абсолютно беспомощным.
— Что ж, — Анна Мария улыбнулась: ей откровенно нравилась его растерянность. — Тогда советую это выяснить.
* * *
Бум, бум, бум.
Сьюзен села, переполненная адреналином. Ей снился сон. Даже не столько сон, сколько воспоминания.
Негромкое постукивание, ритмичное, ногой по тонкой стенке.
Во рту горько от желчи. Она встала с кровати, потерла ладонями лицо и подошла к двери.
За дверью стояла Джанет Потсворт. Такой взъерошенной Сьюзен ее еще никогда не видела.
— О, ты в порядке, — с явным облегчением сказала Джанет.
Сьюзен нахмурилась:
— Конечно, в порядке. Почему бы нет?
— Потому что ты не пришла обедать.
Сьюзен закатила глаза. Она попросила шеф-повара — если этого человека можно так назвать — обед в номер. Он выполнил ее просьбу, подав нечто тушеное, чего не было в меню.
— Этим будут кормить персонал, — сказал он. — Вам понравится. Она сама отнесла обед к себе в комнату, и он ей понравился. Впервые за неделю она поела в одиночестве. Ни тревоги, ни догадок, ни страха. Просто спокойный обед в тихом номере. Потом она позволила усталости взять верх и провалилась в благословенный сон.
Пока ей не приснилась смерть Реми. Он повесился в своей каюте — и для этого ему пришлось постараться. Обмотал шею простыней, зацепив другой конец за какой-то выступ на потолке. Она этого не увидела, зато слышала его ноги — бум, бум, бум, и эти звуки тогда не показались ей странными.
Когда его нашли, он уже не бился о стену. Наверное, она слышала, как он умирал.
Никому тогда и в голову не пришло, что он там занимался чем-то другим, кроме как убивал себя. В конце концов, он стал первым. Они произнесли над ним какие-то слова, заглянули в его туристический контракт, увидели, что не нужно никому доставлять тело, и отправили его в космическую темноту вместе с немногочисленными пожитками.
И пожалели об этом, когда появилось второе тело. Стало ясно, что Реми себя не убивал, а стук был попыткой привлечь внимание. Или высвободиться, лягаясь. Или найти опору для ног.
Или ударить убийцу.
Она ненавидела эти воспоминания, но все же думала об этом. Часто.
Похоже, как и все остальные. Включая убийцу. Который наверняка смеялся над ними.
Она не вернется на этот корабль. Ни сейчас, ни потом. И дверь ей тоже не следовало бы открывать. Джанет была одной из тех несносных женщин, что в каждом мужчине видят добычу, а в каждой женщине — соперницу.
— Я в порядке, — повторила Сьюзен и начала закрывать дверь.
— Ты ведь понимаешь, почему мы так встревожились, если учесть, что случилось с бедняжкой Агатой.
Сьюзен вздохнула. Сейчас ей полагалось спросить: «А что случилось с Агатой?» — как будто ее это волновало. Таких отвратительных женщин, как эта Агата, она еще не встречала. Она не хотела знать, что с ней произошло. И если заглотнет словесную наживку, то будет вознаграждена рассказом о том, как кто-то грубо обошелся с самой отвратительной женщиной из всех, что ей довелось увидеть.
— Да, понимаю, — солгала Сьюзен. — Спасибо, что подумала обо мне. — И резко закрыла дверь.
* * *
— Пожар начался в этой панели, — сказал ремонтник. Звали его Ларри, и он работал на станции уже более десяти лет. Свою работу Ларри любил. «Здесь моя работа, — сказал он Ричарду, — это настоящий вызов. Надо подходить творчески, понимаешь? И делать все правильно. Мы не потеряли ни единого корабля из тех, что вылетели отсюда, и никогда потом не получали жалоб на свою работу. Лучшей работы у меня в жизни не было».
Энтузиазм Ларри обнадежил Ричарда. Настолько, что он вошел вместе с Ларри в обгоревшую часть «Президио». Здесь пахло дымом и расплавленным пластиком. Нос чесался, постоянно хотелось чихнуть. Он мелко дышал через рот — казалось, что если он начнет чихать, то уже не остановится.
— Видишь, — Ларри показал на что-то почерневшее и непонятное, — это и есть один из тех дефектов конструкции, о которых я говорил. Тут нет ничего такого, что загорелось бы само по себе, но есть то, чем можно воспользоваться.
Он объяснил, используя множество технических терминов, но Ричард, как ни странно, все понял. Послушать Ларри, так все очень просто, и все же сам он не смог бы такое проделать.
— Но эта штуковина горела уже несколько часов, когда мы ее обнаружили, — сказал Ричард. — Все системы предупреждения отключились.
— А это поработали над системой жизнеобеспечения, — пояснил Ларри. — Понизили процент кислорода в помещении. Поэтому пожар разгорался медленно. А еще есть встроенная система пожаротушения. Она бы изолировала и провентилировала отсек. Но не сделала ни того, ни другого.
— А систему жизнеобеспечения легко перенастроить?
— Мне легко. Вам будет потруднее.
— Значит, был некто, разбирающийся в системах корабля?
— В системах большинства кораблей, — уточнил Ларри. — Тут нужно знать, что стандартно, что необычно, чего ожидать и что нормально.
— Значит, это был человек, работавший на корабле, — решил Ричард.
Ларри улыбнулся:
— Не обязательно. Ведь вам полагается недельный отпуск?
Ричард кивнул.
— Этого времени вполне хватит, чтобы изучить техническую документацию и понять, как работают системы этого корабля. При условии, что у человека уже есть базовые знания о работе систем кораблей в целом.
— А можно было рассчитать время? — спросил Ричард.
— В смысле?
— Чтобы мы находились поблизости от Ваадума, когда начнется пожар?
— Конечно. Это единственный умный способ устроить диверсию. Если только поджигатель не собирался погибнуть вместе со всеми. Или не задумал воспользоваться спасательной капсулой. Но они все на месте. Полагаю, все ваши пассажиры тоже на месте?
— Да. Они все здесь. На станции. С нами.
* * *
Чтобы человек перестал тянуть волынку, нет лучшего повода, чем убийство. После того как Анна Мария увезла тело Кантсвинкль в лазарет на тележке-роботе, Хансейкер достал инструменты и починил замок в номере Кантсвинкль. Он не мог отделаться от чувства, что если бы сделал это раньше, чем в нем поселилась Агата, то смог бы предотвратить ее смерть. Но тогда ему пришлось бы иметь с ней дело следующие два дня, пока «Президио» готовили к вылету. От этой мысли он вздрогнул… и ощутил вину. Она не виновата в том, что умерла…
Да, никто ее, похоже, не любил, с ней было тяжело общаться. И если бы ему пришлось выбирать, кого из этой маленькой группы пассажиров убить, он выбрал бы ее. Тут он снова вздрогнул. Так она умерла из-за своего характера? Или из-за своего поведения? Или потому что он поселил ее именно в этот номер?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
