целей.
– А у тебя есть родные сестры или братья?
– Нет. Самыми близкими мне всегда были Чейз и Дженна – наследница, та самая, что помогает нам. Остальные всегда были конкурентами и недругами.
– Почему она помогает? Как я понимаю, она наследница Семьи Основателей и в ее венах течет священная кровь.
Джек фыркнул и даже улыбнулся.
– В семье не без урода и она оказалась тем самым уродом, который испытывает к бастардам жалость и любовь. Она не стремится усесться на трон, заполучить власть и стать главой семьи. Только она не заинтересована в троне, а остальные жопу рвут. Даже бастарды, хотя и понимают, что им власти не видать, – с горьким смешком сообщив это, Джек и перевел на меня взгляд. – А у тебя есть семья?
– Была. – Я пожала плечами и отвернулась от Джека. – Не такая большая и влиятельная, как у тебя, но по меркам загибающегося Сектора довольно внушительная.
– Была? Они мертвы?
– Не все, только лучшая ее часть. А может, и все, я не знаю.
Я решила закончить на этом разговор, но Джек толкнул меня в плечо.
– Что?
– Я тебе рассказал про свою Семью, а ты что, решила умолчать? Так друзья не поступают.
– Рассказывать нечего. Мама и две сестры умерли в Синте, отец и брат ушли на Ристалище и больше я о них не слышала. Осталась только я. Я – моя семья.
Джек вскочил на ноги и встал передо мной, закрывая обзор, который я так тщательно разглядывала еще до его прихода.
– Отец и брат на Ристалище? Ты чего молчала–то? Мы с Чейзом нашли бы их и вытащили оттуда!
В груди все сжалось от подступающей злости. Я не хотела разговаривать о своей семье. Перед глазами пронеслись моменты, о которых я бы хотела навсегда позабыть. Как умерла мама, как я пыталась выходить Мэри, как закапывала ее могилу голыми руками, как хотела оборвать свою жизнь, потому что осталась одна и голодала, как папа и Ник ушли, бросив меня.
– С чего ты решил, что мне это надо? – По лицу Джека можно было легко прочесть полнейшее непонимание ситуации. – Джек, не лезь ко мне с разговорами о семье. Они сделали свой выбор, бросили меня, я сделала свой выбор.
– И что это был за выбор? Бросить отца и брата?
А вот это он зря сказал.
– Я выбрала себя. Попав на Ристалище, я даже не думала о том, чтобы найти отца и брата. Знаешь почему? Потому что им на меня плевать, почему мне должно быть иначе?
– Но они твоя семья, и могут еще быть живы.
Я тоже поднялась и, вздернув подбородок, процедила сквозь зубы:
– Не надо меня поучать. Если тебе угодно считать меня ужасным человеком, считай. Я придерживаюсь другого мнения. Они не думали обо мне, когда уходили на Ристалище добровольцами и оставляли меня с больной умирающей сестрой. Я могла десятки раз умереть, но не умерла, потому что… Выбрала. Себя.
И я всегда буду выбирать только себя!
Я развернулась и пошагала к остальным. Джек окликнул меня, но я не обернулась, если бы мы продолжили этот разговор, то я бы треснула Джеку самой большой веткой, которую бы только нашла. Я усиленно топала по опавшей листве, остановилась только у дерева, ствол которого был выкрашен в красный цвет. Это место было знаком, что мы должны дожидаться помощи здесь. Но вот уже минуло три дня, а помощи все нет и нет.
Облокотившись о дерево, постаралась перевести дух. Я не должна была злиться на Джека, но тема семьи мне неприятна, хороших воспоминаний практически не было, а те, что имелись, только мои и делиться ими я не собиралась ни с кем. Чувствую ли я вину, что не пыталась найти отца и брата на Ристалище? Не уверена. Я давно вычеркнула их из своей жизни, почти сразу после того, как они вычеркнули меня. Я не самоотверженная идиотка, которая будет жертвовать собой ради тех, кто плюнул в лицо, пусть это и были и родные люди.
Джек в итоге догнал меня, хотя более правильно было бы сказать, он просто шел в том же направлении, что и я.
– Не хотел тебя обидеть, – сказал он, остановившись у красного дерева.
– Забей. Я не должна была так реагировать. Надеюсь, пройдет время, и мне вообще будет все равно на них.
– Я ведь не знал, что они тебя бросили.
Я подняла взгляд.
– Давай не будем об этом.
Джек кивнул.
К остальной компании мы вернулись вместе. Чейза, как всегда, не было, он или Джек, постоянно обходили периметр, ведь все мы понимали, что наш побег не остался незамеченным. Рано или поздно по нашему следу пустят ищеек. Мы не должны терять бдительность, Чейз постоянно говорит нам об этом.
Келли и Шанти ели у костра и разговаривали. Келли продолжает грустить о Рике, нам всем его не хватает, но не так как Келли. Стоит зайти разговору о Рике, как она уходит в лес. Даже сейчас, когда Шанти явно рассказывала что–то смешное, размахивая рукой и корча рожицы, Келли улыбалась, смотря на нее, но во взгляде залег отпечаток печали.
Вивиан сидела в машине, она мало с кем контактировала, конечно, если Чейза не было рядом, когда он появлялся в поле ее зрения, она тут же становилась душой компании. Была обходительной, разговаривала и даже шутила несколько раз.
Мне интересно, Чейз видел Вивиан настоящей хотя бы раз, или она всегда занималась этим самообманом и старалась выглядеть лучше, веселее, красивее и интереснее, чем есть на самом деле? Как она себе представляла жизнь с Чейзом, если бы он все же обратил на нее внимание? Притворялась бы всю жизнь? Это ведь невозможно. Рано или поздно нутро вылезет, как его не прячь. Спрашивать об этом Вивиан, я, конечно, не собиралась.
Я села возле Шанти, она порылась в сумке у ног и достала банку, на которой уже стерлось название еды, что хранилась внутри. Подруга всучила мне ложку и продолжила рассказывать Келли, как мы спасли Чейза. Сидя рядом, я слышала, что Шанти приукрасила историю, и мы в ней выглядели воинственными дамами, а не трусливыми девушками, как было на самом деле. Я не стала ее поправлять, а погрузилась в новую версию истории
