- Ага, гуттаперчевый, встречал я таких субъектов, продолжаем…
Профессиональный художник Наум Карпов работал в штате МУРа более десятка лет. Это был пожилой, тучный, неторопливый человек с приятным лицом и пышной седой шевелюрой, общительный, с хорошим чувством юмора. Сыщики любили его за мягкий характер и невероятное умение очень точно воссоздавать на бумаге портреты тех людей, которых он ни разу в жизни не встречал.
- Голова средних размеров. А её положении на туловище вы не знаете? - монотонно бубнил художник, прикрыв глаза.
- Ну допустим, что оно строго вертикальное или немножко склонённое вперёд.
- Далее – о форме черепа, ваш покойный Дубинин, упоминал?
Иван с Василием развели руками.
- Нет, - ответил Старцев.
- Ладно. Что по волосам?
- В кабинет к Дубинину он вошёл в клетчатой кепке, из под неё выбивались прямые тёмные волосы, - чётко проговорил Егоров.
Наум Лазаревич удовлетворённо хмыкнул и осведомился.
- Что скажете по лицу в целом, кроме того, что оно европейского типа? Меня интересует пропорции, форма, гладкость кожи, наличие морщин, шрамов.
Листы из плотной бумаги пока что оставались девственно чистыми. Художник долго и подробно выспрашивал сыщиков о деталях внешности преступника, интересующего их. Порой он заставлял своих собеседников напрячься и припомнить, что конкретно говорил покойный о его внешности. Около четверти часа Карпов уяснял все особенности его лица - высота лба, положения и форма бровей, глаз, носа, линия смыкания и толщина губ, зубы, особенности подбородка.
Иван с Василием напрягались изо всех сил, теперь они искренне жалели о том, что не расспросили Дубинина как можно подробнее.
- Так стало быть, - Карпов снова представлял себе объект, сомкнув веки и легонько раскачиваясь на стуле. - Тогда последний вопрос, самый простой. Уши?
Егоров выдохся и знаками просигналил товарищу - мол понятия не имею.
- Что уши? - решил уточнить Старцев.
- Прижатые к голове или оттопыренные.
Иван пару секунд подумал и заявил:
- Ну ведь оттопыренные уши выглядит смешно. Верно?
- Ну да, шарма сей недостаток внешности не добавляет.
- Тогда прижатые.
- Почему вы так решили Иван Харитонович? - Про уши бандита Дубинин не сказал ни слова, но в описании его внешности он ни разу не допустил сарказма, так что я уверен в том, что уши у преступника нормальные – прижатые.
Наум Лазаревич снова хмыкнул, уважительно глянул на Старцева и согласился с его безупречной логикой.
Покончив с долгими нудными расспросами он кивнул на массивную мраморную пепельницу, стоявшую на подоконнике между раскрытых оконных створок, и сказал:
- Покурите, молодые люди.
Сыщики отошли от стола, достали папиросы и спички, дымили они молча, осторожно наблюдая за тем, как на белом листе рождаются очертания будущего портрета. Сначала наметились общие контуры, потом проступил овал головы, появились шея и плечи. Далее художник начертал прямую вертикальную линию, поделил лицо вдоль, обозначил высоту, на которой наметил положение глаз, носа, рта. Изредка он останавливался и с минуту сидел без движения, глядя куда-то в пространство сквозь стену. В такие моменты Старцев с Егоровым тоже предпочитали не шевелится, дабы не отвлекать мастера от творческого процесса.
Наконец-то Карпов нанес пару последних штрихов, вздохнул и сказал.
- Пожалуйста, всё что мог товарищ.
Иван с Василием подошли ближе и несколько секунд с восхищением взирали на великолепно исполненный портрет мужчины лет 35-40. Каждая деталь была прорисована предельно аккуратно, даже тени выглядели точно как на фотографии.
- Спасибо вам огромное Наум Лазаревич, - Иван долго тряс руку художника. - Вы настоящий талант.
- Да будет вам, право слово, - смущённо проговорил тот. – Обращайтесь, всегда рад помочь.
Слабенький луч электрического фонарика метался по тёмному коридору подвала.
- Здесь головы лучше пригнуть, не то по шишке заработаете. Вот так, а тут у нас завсегда лужа из-за прогнившей трубы, осторожнее.
- А что же вы лампочки до сих пор не повесите Никифор Иванович? Тут же шею свернуть можно.
- Соорудил я однажды тут лампочки, - откликнулся тот.
- И что же?
- Так сгнили все, тут влажность такая, что железо за три года в труху превращается. Когда котельная жарила сухо было, тягой проветривалась, а сейчас сами видите, - сказал старик и вдруг перешёл на шёпот. - Знающие люди говорят, что подземная река, под Петровкой протекает.
- Так уж и река? – Старцев усмехнулся. - А как же метро? Его давно затопило бы.
- Да бог его знает, за что купил, за то и продаю, - отмахнулся комендант.
Старцев и Бойко в старой штатской одежде шли подвалами управления к дальнему, всеми позабытому выходу. Глубина этих помещений оказалась внушительной, ведь между подвалом и первым этажом находился цоколь с камерами временного содержания и вспомогательными помещениями. Воздух здесь был прохладный и действительно насыщенный влагой. Главной целью подземного путешествия являлась скрытность.
- Если банда Хирурга отслеживает все наши перемещения, то соглядатай наверняка секут за всем периметром здания. Ловить их бесполезно, а поймаем – так они отбрешутся.
- Мы только спугнём их и всё испортим, - сказал Старцев. - Значит нам надо как-то по хитрому покинуть управление.
- Как именно? Ни через два главных входа, ни через окна незаметно уйти не получится.
После этого Олесь Бойко, очень кстати, припомнил:
- С тыльной стороны управления есть вход в подвал, через который раньше загружали уголь в котельной.
Это была дельная мысль, так как вход располагался метрах в сорока от основного здания и для удобства разгрузки глядел в проулок.
Старцев отправился к комиссару, подробно изложил придуманный план, тот внёс в него пару штрихов и вызвал коменданта Никифора Ивановича.
Теперь они втроём, шли длинными подвалами к выходу.
- А замок то изнутри откроем? вдруг озаботился Старцев.
- Целый он? Если вы говорите, что тут все гниет и ржавеет.
- Не боись, откроем, - заверил его комендант. - Всё что должно работать у меня работает, каждый понедельник спускаюсь сюда с маслёнкой. Замки отпираются, дверные петли не скрипят и даже котельные краны работают - хоть сейчас заливай воду, загружай уголёк и запаливая.
Через пару минут они дошли до цели, Никифор Иванович остановился перед длинной каменной лестницей, указал наверх и заявил:
- Ну вот, двадцать семь ступеней и вы на свободе, на свежем воздухе.
- Надо бы глянуть сначала - подъехала ли машина.
- Сейчас глянем.
Старик начал подниматься по ступенькам. Подойдя к двери он осторожно сунул ключ в замочную скважину, затем выключил фонарь, ключ в замке повернулся на удивление мягко, будто не было внутри ни пружин, ни механизмов. Комендант самую малость приоткрыл дверь, припал лицом узкой щели.
- Наша Эмка состоит шагах в десяти от выхода, - прошептал он.
- Вот и ладно, сказал Иван и нащупал в темноте шершавую ладонь коменданта. - Будем прощаться Никифор Иванович, спасибо вам.
- Не за что, удачной поездки.
Вся группа, за исключением Старцева и Бойко, осталась в Москве. Опера выполняли различные поручения, связанные с расследованием убийства Антона Афанасьевича Климентьева. Они должны были создавать видимость того, что о бандитской слежке никто из них не догадывается.
- Исчезновение двоих из вас бандиты не заметят, - поддержал эту идею Урусов. - Тем более, что Егоров непосредственный участник недавнего визита к Дубинину, тоже будет мозолить глаза соглядатаям.
Все отвлекающие манёвры планировались на следующий день, а пока что шустрая Эмка несла Ивана Харитоновича и Олеся по ночной дороге в Подольск. Этот маленький подмосковный городок оставался последней надеждой.
Оперативники целый день рыли землю, перелопатили ворох документов, объездили несколько организаций и, в конце концов выяснили всё о людях, пострадавших от банды Хирурга. Эта информация не порадовала их.
