взглядами, он мгновенно отворачивался.
Очень скоро сэр Клемент, достав из кармана сложенный листок, прошептал:
– Вот, прекраснейшая из женщин, безуспешная, слабая попытка изобразить предмет моего обожания! И как бы посредственны ни были эти строки, я бесконечно благодарен тому счастливцу, который осмелился ее предпринять.
– Я прочту когда-нибудь в другой раз.
Зная, что лорд Орвилл наблюдает за мной, я не могла допустить, чтобы он увидел, как я беру какую-то записку от сэра Клемента. Но сэр Клемент такой упрямец! Мне никогда не удавалось расстроить его планы, что бы он ни задумал.
– Нет, – сказал он все еще шепотом. – Вы должны взять стихи сейчас, пока нет леди Луизы: они с миссис Селвин пошли наверх, чтобы завершить туалет. Леди Луиза ни в коем случае не должна увидеть их!
– У меня нет намерения никому их показывать, – заверила я.
– И все же единственный способ избежать подозрений – забрать стихи, пока ее нет. Я бы сам прочел их вслух, но эти строки не подобает видеть никому в этом доме, кроме вас самой и миссис Селвин.
Он снова попытался вручить мне листок со стихами, и мне пришлось его принять: сэр Клемент и слышать не желал об отказе. Со стороны о содержании нашей беседы оставалось только гадать, но, к сожалению, невозможно было не заметить, что я взяла записку из его рук и что мы перешептывались.
Тут сэр Клемент стал требовать, чтобы я прочла стихи немедленно. По его словам, он не мог показать мне их при всех, потому что в числе дам, упомянутых в этих строках, была леди Луиза Ларпент, и говорилось о ней как об отвергнутой. Я очень встревожилась: не сомневаюсь, что она невзлюбит меня еще больше, если узнает об этом.
Сэр Клемент не оставлял меня в покое, пока я не ознакомилась со стихотворением, которое приведу ниже.
Потуплен долу взор стыдливый,
Умна, смиренна и добра —
Кто перед нами? Что за диво?
Мисс Энвилл, Грациям сестра!
Вся – совершенство без изъяна;
Но брошенный случайно взгляд
Смертельные наносит раны
И, рай суля, ввергает в ад.
Уверена, мой дорогой сэр, вы не удивитесь, что я очень смутилась, прочтя подобный панегирик. К сожалению, я не успела закончить до возвращения дам.
– Что это у вас, моя дорогая? – спросила миссис Селвин.
– Ничего, сударыня, – сказала я, быстро складывая листок и пряча его в карман.
– С каких это пор «ничего» действует как румяна?
Я не ответила. Глубокий вздох, который вырвался в этот момент у лорда Орвилла, вызвал у меня такие чувства… О, я не осмелюсь их упомянуть!
Лорд Мертон помог леди Луизе и миссис Бомонт занять места в экипаже. Миссис Селвин шла впереди с сэром Клементом: сначала он подсадил ее, а затем и меня.
Во время поездки я не проронила ни слова, но когда мы вошли в бальную залу, сэр Клемент не позволил мне хранить молчание. Он немедленно пригласил меня на танец. Я попросила извинить меня и найти себе другую партнершу. Мой мучитель, однако, будто бы порадовался: ему-де стольким нужно со мной поделиться!
И он начал рассказывать, как сильно страдал во время моего отсутствия, как встревожился, когда узнал о моем отъезде из Лондона, как чудовищно тяжело ему было найти меня. Ему это удалось лишь проведя целую неделю у капитана Мирвана.
– Говард-Гроув, – продолжал он, – который поначалу мнился мне самым прекрасным уголком на земле, теперь обернулся самым унылым захолустьем. Сама природа будто бы изменилась, прежде очаровательные тропинки стали скучными и дурацкими. Леди Говард, которая виделась мне веселой и уважаемой пожилой леди, теперь превратилась в глупую заурядную старуху. Миссис Мирван, которую я рассматривал как милый предмет интерьера, наскучила мне настолько, что я едва мог сдержаться и не заснуть в ее присутствии. Дочь, которая раньше была для меня добродушной симпатичной девицей, ныне не заслуживала ни малейшего внимания. Что до капитана, то я всегда считал его болваном, но теперь он показался мне сущим дикарем!
– Право, сэр Клемент, – гневно вскричала я, – я не желаю слушать такое о моих лучших друзьях!
– Прошу прощения, – сказал он, – но разница между моими двумя визитами слишком очевидна, чтобы не упомянуть о ней.
Затем он поинтересовался, что я думаю о стихах.
– Либо это ирония, либо их автор – сумасшедший.
На меня обрушился такой поток комплиментов, что я была вынуждена предложить пойти танцевать, чтобы спастись. Когда мы заняли место среди танцующих, он сказал:
– Я надеялся, что сумею вычислить автора этих строк, но вы, словно магнит, притянули всеобщее внимание. Я теряюсь в догадках! Право, вы ведь наверняка подозреваете, кто он?
Я заверила, что знать о том не знаю. И все же, мой дорогой сэр, признаюсь: наверняка стихи написал мистер Макартни. Никто другой не высказался бы обо мне в таком хвалебном ключе, а то, что он поэт, развеивает все сомнения.
Сэр Клемент засыпал меня вопросами о лорде Орвилле. Как давно он в Бристоле? Сколько я гощу в Клифтоне? Выезжает ли милорд каждое утро? Каталась ли я когда-нибудь на фаэтоне? – и множество других, столь же наглых и дерзких. Конечно, сэр Клемент хотел разузнать, оказывает ли мне знаки внимания лорд Орвилл.
К счастью (ведь я очень хотела уехать пораньше), леди Луиза положила себе за правило покидать бальную залу первой, и мы вернулись домой не так уж и поздно.
Лорд Орвилл поздоровался с нами сурово и холодно. Он не был со мной особенно любезен, как то бывало прежде. Сама леди Луиза не могла бы выказать больше холодности и равнодушия при виде меня. Больше всего я поразилась, что лорд Орвилл позволил сэру Клементу, оставшемуся на ужин, сесть между нами, нисколько не пытаясь этому помешать, хотя до сих пор он всегда старался занимать место рядом со мной.
Я не могу выразить словами, как сильно это небольшое происшествие ранило меня. И все же я постаралась порадоваться: ведь пренебрежение и безразличие со стороны лорда Орвилла теперь должны стать моими лучшими друзьями. Но увы! Так внезапно, так резко лишиться его внимания! Утратить его дружбу! О сэр! Это разбило мне сердце! Мне не сиделось на месте; слезы катились по моим щекам, и я ничего не могла с этим поделать. Но лорд Орвилл ничего не заметил, ведь между нами устроился сэр Клемент. Тогда я постаралась взять себя в руки и так преуспела, что сохраняла видимость спокойствия до тех пор, пока сэр
