нас он не пускает и кричит, чтобы отвалили, или он собаку на нас натравит. Мы… мы…
— Там? — дернув за руку мальчишку, которого заело, будто старую поцарапанную пластинку, Владимир качнул головой в сторону арки.
— Да!
Выпрямившись, Огнёв быстрым шагом, более напоминавшим средней скорости бег, направился в сторону двора, откуда доносились крики и лай. Внутренний голос подсказывал поспешить пока не случилось непоправимое.
Огнёв успел в последний момент, ударом ноги отшвырнув от маленькой девочки ротвейлера, исходящего белой слюной, более похожей на пену. Покатившись по земле и взвизгнув, пёс вскочил на все четыре лапы, но наткнувшись на горловой рык пнувшего его человека, поджал купированный обрубок хвоста и, трусливо прижимаясь к земле, стреканул к дородному красномордому мужчине.
— Валя! — к светловолосой девочке в простом ситцевом платьишке, сейчас уляпанном бурыми кровавыми пятнами, с двух сторон кинулись двое мальчишек. Одним оказался выбежавший из-за спины Владимира гонец за помощью, вторым был сжимавший в руках длинную палку пухленький темноволосый пацанёнок с решительным выражением на лице.
Возле высокого крыльца одного из подъездов валялась перевёрнутая картонная коробка, из-под которой выглядывали обрезок ткани и потрёпанного одеяльца. В полуметре от коробки в лужице крови и вылезших наружу кишок лежал мёртвый полосатый котёнок, почти перекушенный пополам ротвейлером, а девочка, имя которой невольно выдали мальчики, птицей, защищающей гнездо с птенцами, закрыла собой мяукающие комочки.
— Ну ты и мразь! — оценив «картину маслом», Владимир шагнул в сторону мурластого хозяина пса.
Высокомерно тряхнув вторым подбородком и выставив брюшко щитом, мужчина презрительно скривил губы:
— И что ты мне сделаешь, ты ничего не докажешь! А этих помойных кошек надо было ещё слепыми утопить! Развели тут, понимаешь…
— Да, и девочку с мальчиками тоже? — роняя холодные глыбы слов, спросил Владимир.
— Что ей будет, нищете, плодятся у помойки, что те блохастые коты, — дернул щекой жирдяй, свято уверенный в своей правоте и верности действий, а ещё более уверенный в безнаказанности и то, что выходка сойдёт ему с рук. — Ещё нарожают. Ты знаешь, кто я?
Владимир сам не понял, как оказался рядом с высокомерной мразью. Кулак хлёстко выстрелил вперёд, выбив подлецу пару верхних резцов и разорвав губу. Жиртрест шлёпнулся задницей в грязную, подсыхающую лужицу у подъезда.
— Вау! — дружно выдохнули мальчишки. — Так ему!
— Убирайся! — кипя от бешенства, процедил Владимир.
— Я это так не оставлю, — сплёвывая кровь на асфальт, прошамкал жирдяй, — я знаю, кто ты! Я тебя засужу! Ты у меня…
Подшагнув, Владимир замахнулся, заверещав по-бабьи, толстяк проявил завидную прыть, рыбкой сиганув из лужи в направлении ближайшего подъезда. Пёс, подвывая, помчался следом. Проводив взглядом мужика, Огнёв левой рукой достал из кармана брюк чистый носовой платок, собрав им капли кровавой юшки. Ещё раз глянув на высокую дубовую дверь парадной, он сложил окровавленную тряпицу и убрал её в накладной карман энцефалитки. Закончив с процедурами, Огнёв подошел к героине, спасшей котят.
— Вставай, Валюша, — Владимир аккуратно подхватил на руки тихо всхлипывающую девочку.
— Мурзик, — глянув в сторону погибшего котёнка, по новой залилась слезами девочка, которую к тому же изрядно потряхивало от адреналинового отходняка.
Минутой позже выяснилось, что от клыков ротвейлера Валя закрыла дымчато-серенькую кошечку с белыми носочками и манишкой и рыжего котика тигровой окраски.
Тесно прижавшиеся друг к другу, трёхмесячные котята тряслись будто от холода и жалобно мяукали. Если кошечка просто сбилась в тугой комочек от страха, то её разбойному рыжему братцу досталось собачьими зубами по холке. Как только не перекусили мелкого, непонятно.
— Всё закончилось, маленькая, не плач, — прижав к себе девочку, Владимир отечески гладил её по голове. Подцепив ногой драное одеяльце, он набросил его на хвостатый трупик. — Так, парни быстро найдите мне ещё одну коробку и несите её сюда, я положу в неё Мурзика и похороню его в лесу, а оставшихся хвостиков заберу с собой. Не беспокойтесь, я их не обижу и найду хороших хозяев.
— Их звать Дымка и Тигра, — перестала всхлипывать Валя.
— Хорошие клички, им подходят, — улыбнулся Владимир.
— Осторожней, молодой человек, — из открывшегося окна квартиры, расположенной на первом этаже, выглянула ветхая бабулечка из разряда божьих одуванчиков. — Турчинов работает в администрации губернатора. Он нехороший человек и может засудить вас, у него на балконе камера, я точно знаю! Евсеевна говорила, что он их три штуки понаставил, да ещё одну на стоянку во дворе направил. Евсеевна всё знает! Она консьержкой у нас работает, мимо неё муха не пролетит, правда сейчас не её смена, — с ноткой печали закончила старушенция, прикрывая створку. Информацию она вывалила, дальше не её заботы. Вернулись на место тюли, но судя по их покачиваниям независимо от ветра, бабулька боевой пост не оставила. Скажите на милость, люди добрые, чем она хуже всезнающей Евсеевны? Качнувшись, тюли вновь отъехали в стороны. — Молодой человек, уезжайте отсюда побыстрее, как бы Турчинов полицию не вызвал, у него там мохнатая рука. Зря вы с ним связались, помяните моё слово.
Вновь хлопнувшая створка и тюль отделили бабульку от внешнего мира.
— Посмотрим, — Владимир спустил Валю на землю, — подавится он меня засуживать.
— Дяденька, мы ещё одну коробку принесли! — чёртиками из табакерки выпрыгнули бегавшие за угол дома мальчишки.
— Как звать вас, герои?
— Паша, — опустил глаза долу пухляш, что с палкой наперевес мчался на ротвейлера.
— Сашка, — мальчишка, приведший Владимира, глядел с вызовом.
— Молодцы, быстро справились, — похвалил мальцов Владимир, убирая в картонный «гробик» завёрнутое в одеяло тельце. — Тигра и Дымку сажайте в старую коробку. Идёмте за мной, мой «Вепрь» на стоянке. Всё, теперь бегите по домам. Не бойтесь, котят ваших не обидят. Валю в обиду никому не давайте, — на лицах пацанов отразилась решимость запинать до смерти любого, кто пасть на их подружку раззявит.
— Съездил за травками называется, — трогаясь со стоянки, сказал Владимир, одним глазом отслеживая копошение в коробке.
