Читаем без скачивания Литература мятежного века - Николай Федь

Но есть среди них и русские по паспорту - писатели, ученые, актеры. Такова певица Зыбкина, написанная в романе сочными красками. Спекулируя своим рабоче-крестьянским происхождением, она выбилась в народные артистки и зажила по-купечески: отгрохола дворец с концертным залом, лифтом, и гаражом, похожим на крытое футбольное поле, обзавелась золотом и бриллиантами, возомнив считая себя достоянием, гордостью народа. Есть в произведении весьма колоритная юмористическая сценка, раскрывающая подлинную суть таких как она советских интеллигентов. Речь идет об ограблении певицы на территории ее обширных загородных владений.

"Она, скосив глаза, увидела почти у самой своей шеи тонкое длинное лезвие стилета.

- Как ты смеешь... я же всенародно признанная, тебе же голову оторвут (...) тебя по кусочкам за меня раскидают, на подошвах по всему миру разнесут... Креста на тебе нет... Меня весь народ на руках носит, ты его светлое чувство в грязь топчешь... Он тебе не простит!

- Ну, народ, он ничего, он всегда немножко дурак. А ты торопись, понизив голос, сказал Сергей Романович, начиная нервничать, - все мы живем, пока мышь голову не отъела, так? А насчет креста давай лучше не будем, оглянись вон на свой замок, а потом кругом взгляни - вот где крест так крест... Знаешь, небось, сама, где с маслом каша, там и место наше. Посовестилась бы немного, видишь, народ-то как тебя откормляет, вон какая унавоженная, ни спереди, ни сзади не обхватишь. Вот и поделись, чем не жалко с Россией-матушкой, не одной-то лопать".

Но дело гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Из философии власти вытекает философия элитарной части общества. Эту мало исследованную идею художник с блеском развивает в рассматриваемом сочинении. Согласно теории академика Игнатова, в отношениях между властью и народом никогда не было и не могло быть гармонии.

Любая национальная элита являлась результатом долгой и трудной работы чуть ли не в целях исторических периодов, а то и эпох. От момента зарождения расцвета и упадка элиты иногда сменяются целые социальные формации, и даже не раз. Между тем, правящая и, как правило, тесно связанная с властью духовная элита продолжает формироваться, мягко и незаметно переливается из одного огненного котла народной стихии в другой, в третий, четвертый, и всякий раз как бы меняется и растворяется в новом составе народного бытия, - но все якобы происходящие изменения элитарных слоев являются только кажущимися.

Убедительным доказательством своей правоты академик считает неизбежную утерю духовными элитами своих родовых национальных корней и их слияние в одну космополитическую общность под демагогическим лозунгом всемирного братства и процветания, а также всеобщего благоденствия. Так в мире и складывается особо изощренные олигархии, для коих основополагающим законом становятся корпоративные элитарные интересы, которые защищаются самыми жестокими и изощренными способами в любой точке мирового пространства. И неважно, какими национальными процессами эти противоречия вызваны, - даже самые незначительные ущемления интересов любой национальной элиты воспринимаются как нечто кощунственное, как варварское посягательство на божественные права всей мировой элиты. Во всех концах мира тотчас начинают кричать о черни, Апполоне и печном горшке - здесь уж народные бедствия и страдания вовсе не принимаются в расчет. И тотчас выводится формула, что страдания и бедствия есть естественное состояние народа, а по-другому не бывает и быть не может.

Что же касается возникновения и формирования и перерождения советских элитарных слоев в последние десятилетия ХХ века, то здесь дело усугублялось еще и взрывом противоречий в самом элитарном всепланетном поле, предвещающим скорый распад исторически сложившегося целого и появление новых, еще неведомых субстанций разума и духа, но в то же время и предрекающим непоправимые смещения основ самого народного бытия... (Подобных страниц, наводящих на размышления, в "Числе зверя" много и все они несут большой смысловой заряд.)

Идея равенства и братства, небывалый энтузиазм народных масс в деле преобразования мира, начиная с 70-х годов, всячески обесценивается и опошляется, а интеллектуальный и моральный уровень духовной элиты неудержимо снижается. Высокие идеалы вырождаются в биологический процесс, в проблему обеспечения работы пищеварительного тракта. Обыкновенные же проявления весьма посредственной мыслительной деятельности руководящего звена страны пропагандировалось многими популярными учеными, философами и писателями как нечто чуть ли не гениальное, во всяком случае достойное нового времени. Так интеллигенция способствовала приходу к власти невежд, дилетантов и идеологов буржуазного толка. В свою очередь народ бросал на обслуживание и поддерживание бешеной активности все разраставшейся властной пирамиды все свои силы, давно уже подорванные немыслимыми перегрузками. В то же время его пытались уверить в неполноценности, духовном рабстве и прочем. Порочность большевистской идеи в России, говорит Игнатов секретарю ЦК Суслову, в идеологической надстройке, внедрившей в тело русского гиганта мировой клан торговцев и ростовщиков. Каторжным трудом русского народа крепнет мировой сионизм. Между тем проблема сионизма - одна из самых деморализующих человечество в ХХ веке. Тут, естественно, встает еврейский вопрос, категорически запретный под страхом лишения живота еще со времен незабвенного Владимира Ильича...

Что же вышло из этого видно из разговора Игнатова с Зыбкиной накануне похорон Брежнева. На вопрос, проводит ли она в последний путь своего благодетеля, певица уклончиво отвечает:

- Я постараюсь обязательно, я так многим покойному обязана... Хотя у меня завтра весь день расписан, прямо минута в минуту, - обязательно постараюсь вырваться... "Врет ведь драгоценнейшая Евдокия Савельевна, не придет, зачем он ей теперь", - подумал про себя проницательный ученый.

- Я вас понимаю, Евдокия Савельевна, - сказал он суховато, с несколько отстраненным видом. - Вы человек известный и значительный, я бы на вашем месте не стал подвергать себя ненужному риску. Еще простудитесь. Вы будете нужны любому вождю, у вас за спиной любовь народа, а это не фунт бубликов. Но я, Евдокия Савельевна, - взглянул он исподлобья, - обязательно пойду. Я всего лишь рядовой ученый, уж я-то должен присутствовать на похоронах целой великой эпохи в истории человечества. Завтра ведь будут хоронить не маразматического старичка, давно уже пережившего самого себя и выжившего из ума, - нет, нет... Завтра завершается неповторимое, светлое время, неудавшийся поиск человеческого гения. Именно потому, что они, эти верховные партийные жрецы, отринули приоритет и главенство русского начала в этом глобальном поиске, все и должно завершиться разгромом и хаосом.

Так оно и случилось. Величайшая идея народовластия, начавшаяся воплощаться в действительность, была загублена кремлевскими недоумками и изменниками, а страна погружена во мглу. Об этом автор поведает в произведениях конца девяностых - начале двухтысячного года, открывших новую страницу в развитии русской словесности.

Но здесь снова встает вопрос: а что же великая русская культура и литература, что же ее виднейшие представители, претендующие на роль пророков и исповедников народной души? Да ничего по большому счету. Они в прежней своей роли на подмостках гигантской сцены, называемой Россией, в подавляющем своем большинстве, трубят о народе, которого никогда не знали и не хотели знать. Они, будем говорить на чистоту, не любили и боялись его, что особенно проявилось в годы пресловутой перестройки, когда лишь горстка представителей исконной корневой русской культуры выдержала и продолжает выдерживать суровый экзамен на верность народу, его глубинной национальной сути.

Но и в их среде пошли раздоры и разноголосица, естественно, все хотели и ждали перемен, вот только каких и для кого? Виктор Астафьев, один из ярких почитателей и молитвенных коленопреклонителей перед черной, русофобской солженицевщиной, отказал русскому народу в праве на будущее, на борьбу за свое естество, в праве на свою историю и откровенно заявлял, что русского народа, вообще-то больше нет, а, следовательно, нечего всякому быдлу и пьяни мутить чистую воду и выходить на площади - мало, мол, его, этот народ, угощали дубинками и коваными сапогами власти предержащие...

Какой блистающий ряд зачинал он собой: Мордюкова, Смоктуновский, Зыкина, Басилашвили, Ульянов - все ранее зело "обиженные" и "обездоленные" советской властью и особенно русским народом, - возалкали буржуазной свободы и прокляли свою родину.

Протекло десять лет капитализации России, наступил новый век, а русская (именно русская, а не российская) интеллигенция все также стоит на росстани дорог. Куда идти? Да, она проявила свою неподготовленность к войне мировоззрений, более того, стала участником разрушения национальной самобытности, проводником западного образа жизни. Она никак не может осознать, что Россия предоставляет особую истинную цивилизацию, и относиться к ней следует не только с гордостью, но и с большой бережливостью. На поверку интеллигенция оказалась неспособной защитить справедливую, разумную и человеческую основу социализма, вырвавшего из нищеты и духовного закабаления огромные пласты народа. Разумеется, это относится не ко всем ее представителям, но что изменилось к окончанию ХХ-го столетия? Опять вереницы "народных", "заслуженных" и "лауреатов", восхваляющих и льстиво смотревших на разрушителей отечества Горбачева и Ельцина, а потом с таким же подобострастием воспевающих нового президента.