— Скажи Саше…
Договорить он не смог — потерял сознание. На его боку красными звездами расплывались раны, складываясь в сплошной узор. И регенерация уже не помогала: после укола вакцины Ирвинг стал человеком.
Я в оцепенении смотрела на истекающего кровью Ирвинга. Как же все подло, как неправильно! Ирвинг мечтал сделать Сашку вампиром, чтобы они могли быть вместе. Став человеком, он даже не успел осознать ту мысль, что теперь им с Сашей ничто не мешает соединить свои судьбы. Ничто, кроме смерти.
Смерти, которая в следующий миг встала между мной и Вацлавом, ворвавшимся в зал.
— Ни с места! — раздался возглас Рэйчел.
И Вацлав остановился, а сзади на него налетели остальные Гончие. Выстрелы в соседней комнате стихли. Слышны были лишь стоны раненых. Схватка закончена. Гончие одержали победу. Рэйчел проиграла. Но в ее руках пистолет с пулями, который она забрала у кого-то из мертвецов. И в любой момент может прогреметь выстрел.
Дуло пистолета смотрит Вацлаву в сердце. Рэйчел нечего терять. Всего одно движение пальца отделяет от непоправимого.
Рэйчел выстрелит. Вот-вот выстрелит. Она не промахнется. Ведь она хороший стрелок. А пуля, попавшая в сердце, способна убить и вампира. Даже если она не из серебра. Смерть Кобры — тому подтверждение. Есть только один шанс спасти моего любимого — нарушить данное ему слово.
Я копирую учащенное дыхание Рэйчел, настраиваясь на ее волну, собираясь слиться с ее разумом. Пытаюсь ощутить в ладони тяжесть пистолета. Смотрю на Вацлава ее глазами и вижу в нем врага, которого нужно уничтожить. Чувствую ее отчаяние, ее страх, крах всех надежд. Рука не дрогнет. Только не сейчас. Всю жизнь была сильной, всю жизнь шла к своей цели. Была так близко к победе! Какой глупый проигрыш. Зачем только связалась с Жаном? Проклятый француз, от него одни неприятности! Надо было все-таки разделаться с девчонками одним махом: нанять одиннадцать киллеров и уничтожить всех по всему миру в один день. Но побоялась огласки. Куда проще контролировать одного преданного киллера, а потом ликвидировать его, чем найти одиннадцать. В итоге все равно пришлось нанимать семерых. Но все тщетно. Ее люди мертвы. Она поймана в ловушку. Выхода нет. Только два выстрела. Первый — в сердце Гончему, который здесь главный. Второй — себе в голову. Уж лучше сама, чем попасть к ним в руки. В обойме только две пули. На ошибку нет права. А впрочем, пусть живет…
Я выныриваю из сознания бывшей вампирши за секунду до того, как пистолет в ее руке внезапно делает крутой вираж, дуло упирается в висок, и в тот же миг гремит выстрел.
Вацлав, чертыхнувшись, бросился к осевшей на пол Рэйчел. Проверил отсутствие пульса. Повернулся ко мне:
— Ты в порядке?
Я быстро кивнула. Надеюсь, никто не понял, что произошло на самом деле.
Вацлав склонился над Ирвингом.
— Скажи, — я подошла сзади, — он… — Я запнулась, не в силах выговорить страшное слово «умер».
Вацлав отрывисто качнул головой.
— Нет, пока держится. Но регенерации почти нет.
— Ты не знаешь? Рэйчел всадила в него сыворотку, — выпалила я. — Регенерации не будет. Он теперь человек.
Вацлав коротко выругался сквозь зубы и страшным голосом вскричал:
— Где этот чертов доктор?
Внезапно в проеме разбитого окна показался человек с бородкой и, строгим взглядом окинув вампирш и меня, торопливо спросил по-французски:
— Кто из вас Жанна?
— Я.
Я удивленно выступила вперед.
— Идите сюда, Крис зовет вас.
Я вскочила на подоконник и спрыгнула на снег в брызгах алой крови, на котором, разметавшись, лежал Крис. Позади меня раздался шум: кто-то из Гончих помог доктору подняться через окно к раненому Ирвингу. А на моих глазах закипали слезы. Куртка Криса намокла от крови, а лицо было мертвенно-бледным. Надежды нет, рана смертельна — это было понятно с первого взгляда.
— Надья, — слабо застонал Крис, приоткрывая глаза. Я опустилась на колени прямо в снег и сжала его испачканные в крови руки. — Жанна, — узнал меня Крис, с трудом выговаривая слова.
— Тише, — шепнула я по-английски, едва сдерживая слезы. — Тебе не надо сейчас говорить.
— Ирвинг… — с трудом выговорил Крис.
— С ним все в порядке, — торопливо солгала я. Хотела бы я, чтобы эти слова были правдой! — Только чуть-чуть задело.
— Хорошо. — Губы Криса дрогнули, словно хотели улыбнуться. — До свадьбы заживет.
У меня кольнуло сердце. Этот отважный парень пожертвовал собой, чтобы спасти Ирвинга, чтобы подарить ему возможность на счастье с любимой. Счастье, которое отняли у самого Криса. Если бы Крис не вытолкнул Ирвинга из-под пуль, Ирвинг был бы уже мертв. Так у него есть хоть слабый, но шанс.
— Мы отвезем тебя к доктору, — зашептала я, — и он…
— Не надо, — прервал меня Крис. — Послушай. У меня мало времени. Скоро я встречусь с Надей. Я знаю, она ждет меня.
Слезы потекли по моим щекам, и Крис слабо сжал мои пальцы:
— Не плачь. Я хочу этого. Хочу быть с Надей. Послушай. Я немного учил ваш язык. На свадьбе я хотел произнести свою свадебную клятву на русском. Хотел сделать Наде сюрприз, — превозмогая боль, сказал он. — Первое, что я сделаю, когда увижу ее, произнесу эту клятву. Но ты ведь понимаешь, — он сделал слабую попытку улыбнуться, и я вздрогнула, увидев кровь на его губах, — я не могу облажаться. Я хочу, чтоб ты послушала мою клятву и поправила мои ошибки.
— Да, — глотая слезы, пробормотала я, — конечно.
— Хорошо. — Крис закрыл глаза, сделал глубокий вдох, то ли собираясь с духом, то ли пытаясь унять боль, и начал говорить.
И я услышала родную речь с характерным американским акцентом. Крис медленно и прилежно выговаривал каждое слово, как будто от этого зависела вся его жизнь…
— Моя любимая Надя, чем больше я узнаю тебя, тем больше люблю. Чем дольше мы вместе, тем сильнее мое счастье. Никакие слова на свете не скажут, насколько ты дорога мне. Мое счастье — провести жизнь рядом с тобой и быть твоим. Сердце мое, пока оно бьется, будет преисполнено нежностью к тебе, где бы я ни был. Я весь твой, ты для меня — все. Я люблю тебя страстно и по-настоящему. Я любил бы тебя еще сильнее, если бы это было возможно. Ты достойна самого лучшего. Спасибо, что из всех миллионов мужчин на свете ты выбрала меня. Обещаю, я сделаю все, чтобы ты ни одного дня не пожалела о своем решении. Ты — единственная женщина во всем мире, которая мне необходима. Самая любимая, самая желанная, моя единственная.
Крис несколько раз прерывался, захлебываясь приступом кашля, а в конце сказал:
— Ты меня ни разу не поправила.
— Ты все сказал правильно. — Я порывисто стиснула его липкие от крови пальцы.
