Это была странная свадьба: все гости в основном были со стороны невесты. В зале собрались Сашины родственники, друзья, я увидела некоторых коллег по «Милому дому». Ирвинг пригласил только бывших напарников.
С нас с Вацлавом, как с припозднившихся гостей, тамада сразу же затребовал тост и подарок. Я взяла микрофон первой, выразила восхищение красивой парой, коротко напомнила жениху, какое сокровище ему досталось в Сашином лице, и наказала строго-настрого ее беречь, защищать, холить и лелеять. Впрочем, это было лишнее — и так было понятно, что Ирвинг души не чает в своей молодой жене и сделает все возможное, чтобы сделать ее счастливой. Напоследок я пожелала молодоженам неземной любви и медового месяца длиной в целую жизнь.
Вацлав был немногословен: от лица всех коллег жениха пожелал ему семейного счастья и заверил родню Саши, что невеста теперь в надежных руках. А в качестве подарка «от коллег» преподнес путевки на Мальдивы — по согласованию с молодоженами, с вылетом на завтра. Перелет бизнес-классом, пятизвездочный отель — я сама выбирала путевки, в душе завидуя Саше и Ирвингу, которые теперь могут вместе наслаждаться солнечными деньками на берегу моря. Нам с Вацлавом доступны только лунные ночи. К путевке я приложила подарок и лично от себя: три красивых купальника и парео к ним известной элитной марки, чтобы на Мальдивах Саша чувствовала себя на высоте.
Еще один подарок молодоженам остался тайной от гостей: служебная квартира на Коломенской, которую занимал Ирвинг, была подарена ему Клубом. После того как Ирвинг вернулся в Москву, в Клубе состоялось чрезвычайное заседание с участием старейшин и Гончих. Решался вопрос, как быть с Ирвингом, ставшим человеком, и его знаниями о Клубе и вампирах. Пятнадцать лет жизни в Клубе невозможно было стереть из памяти. После долгих обсуждений и выступления самого Ирвинга, который поклялся держать втайне сведения о вампирах, решили оставить все как есть, а бывшему Гончему в обмен на молчание передать в собственность служебную квартиру. Кроме того, Ирвинг согласился принять участие в исследованиях вампирских ученых как единственный вампир, ставший человеком. Эрика уже прилетела из своей Швеции и обосновалась в бывшей лаборатории Виктории Виноградовой, изучая итоги ее работы и готовясь к новым исследованиям.
Продолжать работу в команде Гончих Ирвинг больше не мог, но Вацлав добился согласия старейшин на то, что Ирвинг будет считаться консультантом и «дневным» помощником команды. Сам же Ирвинг планировал открыть частное детективное агентство, чтобы применить опыт, полученный в команде Гончих.
А вот над Сашиной памятью поработали. После того как на Совете старейшин и Гончих было решено, что Саше помнить о вампирском прошлом своего жениха вовсе не обязательно, мы с Вацлавом и Ирвингом наведались к ней гости. В нашем присутствии Вацлав подретушировал Сашины воспоминания, и теперь исповедь Ирвинга она считала страшным сном, Гончих — сотрудниками спецназа, а ранение в Париже — результатом секретной операции спецназовцев. Она даже настоящее имя Ирвинга забыла и звала его тем именем, каким он ей представился — Иван. Мои откровения она тоже стала воспринимать как ночной кошмар, о чем мне с застенчивой улыбкой и поведала перед свадьбой, присовокупив, что это все Аленкино увлечение вампирами сыграло свою роль в ее снах. Уверена, для Саши так даже лучше. Пусть считает своего мужа обычным мужчиной и проживет нормальную человеческую жизнь.
После того как наши тосты были произнесены, а шампанское выпито, ко мне подошел тамада и заговорщическим тоном попросил следовать за ним. Начиналась традиционная свадебная забава «похищение невесты», и массовик-затейник отвел меня к Саше, сидевшей в подсобке, чтобы я скрасила ее ожидание, пока жених и его друзья будут выполнять каверзные задания. Хотела бы я видеть Вацлава и остальных Гончих, отплясывающих польку-бабочку или изображающих танец живота! Надеюсь, потом удастся хотя бы на видео посмотреть.
А пока я попала в объятия Саши, которая крепко расцеловала меня:
— Жан, как я рада, что ты все-таки пришла! Как твоя командировка? Как Нью-Йорк?
Я испытала укол совести: чтобы объяснить свое дневное отсутствие на свадьбе, мне пришлось придумать срочную командировку, в которую меня якобы заслал Аристарх как сотрудницу его журнала. Зато про Нью-Йорк врать не пришлось: я коротко поделилась своими впечатлениями от Бродвея и Таймс-сквер.
— Рада за тебя, ты всегда мечтала о том, чтобы связать свою жизнь с модой, — тепло улыбнулась подруга.
— А я рада за тебя! — Я поспешила перевести разговор на свадьбу и на жениха.
— Жанка, я такая счастливая! Даже самой не верится! — Саша порывисто сжала мои ладони и удивилась: — А ты чего такая холодная?
Я осторожно высвободила руки, неловко отговорившись:
— Да они у меня всегда такие.
Температура тела у вампира — примерно тридцать четыре градуса, и сердцебиение замедленное, как у человека в коме. Наши ученые говорят, что именно благодаря этому мы «законсервированы» в своем возрасте и не стареем, а живая кровь помогает нам поддерживать жизнеспособность. Но Сашке это знать ни к чему — к счастью, ее угроза вампирского существования миновала, и я поторопилась сменить тему. Похвалила ее свадебное платье, ресторан и праздничный стол, который ломился от деликатесов.
Саша радостно улыбнулась, даже не подозревая о том, что милейший модельер Роман Дворцов, который шил платье на заказ, на самом деле вампир, что шеф-поваром пиршества выступает тоже вампир — считающийся одним из лучших в своем ремесле. И что все торжество оплачено на деньги Клуба — в качестве еще одного подарка за молчание бывшему Гончему.
— Ты тоже прекрасно выглядишь, — вернула она мне комплимент. — Дай-ка на тебя поглядеть! — Она отстранилась, а я покрутилась перед ней, демонстрируя свое воздушное вечернее платье из шифона, тоже работы Дворцова. Осенью, когда мы ужинали в «Подземелье» с Глебом, а потом к нам присоединилась Инесса, Дворцов подходил поздороваться со старейшиной. Тогда я могла только мечтать о том, чтобы именитый дизайнер смастерил для меня наряд. И вот, узнав о том, что я подруга невесты, Роман сам предложил сшить платье. Нежно-кораллового цвета, в стиле ампир, с завышенной талией и без бретелек, оно делало меня хрупкой и очень женственной. Особенно на фоне Вацлава, ради свадьбы друга надевшего строгий темно-синий костюм.
Счастье просто фонтаном изливалось из Сашкиных глаз, окутывало меня заразительной радостью, наполняло эйфорией пространство небольшой кладовой, где хранились чистые скатерти и посуда, отражалось от хрустальной поверхности бокалов. Это было не просто счастье невесты, соединившей жизнь с любимым человеком. Это было какое-то еще более глобальное счастье, которое мне было недоступно.
