Заслуживает исследования также вопрос о возможности модернизации вспомогательной артиллерии "линкора 1915 г." Опыт действий линейных сил в ходе морских операций мировой войны показал, что размещение вспомогательной артиллерии в казематах под верхней палубой на палубных станках больше не отвечает задаче ее эффективного использования. Основное преимущество этого типа станка — обеспечение большей, нежели в башне, скорострельности, уже не компенсировало недостатков подобного расположения. Они заключались в низком отстоянии осей орудий от ватерлинии (4,85 м), что ухудшало их использование в свежую погоду и делало невозможным при сильном волнении, а также в ограниченности секторов обстрела, приводивших к необходимости создания требуемой плотности огня за счет наращивания числа стволов. Соответственно, большее число орудий и линий подачи их боеприпасов повышало вероятность поражения этих уязвимых во взрыво- и пожароопасном отношении элементов конструкции линкора. Пониженный "коэффициент использования" противоминных орудий приводил к неоптимальному расходу нагрузки. Помимо этого, совершенствование типа эскадренного миноносца требовало перехода к более тяжелому снаряду с увеличенной дульной энергией, что влекло необходимость увеличения калибра противоминных орудий. Расчеты показывают, что при переходе от 130мм/55 пушки к 6"/50 орудию (модель ОСЗ "образца 1908 г.") его снаряду с более чем наполовину большим содержанием разрывного заряда могла быть обеспечена почти на 30 % большая дульная энергия. Разрушающее действие подобного 6" снаряда на 40 % превосходило действие 130мм снаряда.
Таким образом, при модернизации артиллерийской части «линкора 1915 г.» его первоначальные 24 130мм/55 орудия в казематах могли быть заменены на меньшее число 6" орудий в башнях вокруг средней 16" установки, которая нуждалась в подобном случае в приподнятии ее на 2–2,5 м. Оптимальным представляется размещение этих 6" орудий в четырех трехорудийных установках (по две с каждого борта), с превышением отнесенных к корме установок над передними, что позволяло развивать большую плотность огня на носовых курсовых углах. Погреба боезапаса 6" орудий при подобном переоснащении приходились на отсеки погребов 130мм/55 орудий, а также третьей пары упраздняемых торпедных аппаратов.
Из подсчета весов по проекту явствует, что при соблюдении изначального баланса нагрузки, приходящейся на вспомогательную артиллерию, четыре трехорудийные 6"/50 установки с их броневой защитой, системой подачи, оборудованием артпогребов и боезапасом могли весить порядка 920 т при толщине лобовых броневых плит башен в 150 мм, а плит крыши и бортов -100 мм. Понижение этой толщины до соответственно 100 и 50 мм позволяло обойтись вовсе без превышения нагрузки на вспомогательную артиллерию, как это предусматривалось проектом 1914 г. (683 т), и в целом соответствовало уровню бронирования 6" установок крейсеров и линкоров постройки 2030-х гг.
Имел ли проект "линкора 1915 г." резерв для повышения его скоростных характеристик против запланированных 25 уз? Рассмотрение ряда его проектных данных в контексте возможности их совершенствования позволяет сделать несколько выводов в этом направлении. Коэффициент полноты корпуса составлял 0,568, что соответствовало уровню проектов послевоенных 16" быстроходных линкоров. Четвертое (резервное) котельное отделение, предусмотренное в первоначальном проекте в качестве одной из мер по повышению живучести энергетической установки, могло быть включено в ее штатный состав, дававшее прирост мощности на 1/3 — с 67,5 тыс. л.с. до 90 тыс. л.с. Это увеличивало относительную энерговооруженность проекта с 1,90 до 2,53 л.с./т, и превышало аналогичный показатель таких быстроходных линкоров как японские «Нагато» и «Тоза» (2,36-2,28 л.с./т), рассчитанных на 26,5 уз. Помимо этого, имелся резерв совершенствования формы корпуса путем наращивания носовой оконечности на 15–18 м (конструктивное усовершенствование, прибавляющее 150–170 т нагрузки), повышавшего отношение «длина/ширина» (L/B) с 6,44 до 6,9–7,0 и значительно оптимизировавшего форму ватерлиний в носу, увеличивая их заостренность. Подобная операция была впервые разработана и впоследствии с успехом применялась В.И. Юркевичем, который во время первой мировой войны служил на Балтийском заводе и возглавлял выработку рабочей документации по «измаилам». В начале 30-х гг. подобным образом при реконструкции были удлинены итальянские линкоры классов «Кавур»-«Дуилио» (4 ед.). Эта мера, в сочетании с существенным повышением мощности механизмов (с 31 тыс. л.с. до 75 тыс. л.с), дала увеличение их скорости на 5 уз (с 22 до 27 уз). Помимо этого, имелась возможность удлинения кормовой оконечности на 4–5 м (путь, по которому пошел в середине 30-х гг. японский флот при модернизации «Нагато» и «Мутсу»), а также реализация предложения В.И. Юркевича об устройстве бульбового образования в нижней части форштевня, активно (хотя и безуспешно) отстаивавшегося им в период проектирования и строительства «измаилов». Таким образом, проект «линкора 1915 г.» имел значительные резервы для совершенствования его скоростных характеристик, которые заключались в переработке энергетической установки (без увеличения ее веса и объема) и развитии по протяженности носовой оконечности, существенно повышавшей L/B, а также оснащении форштевня бульбовой наделкой. Проведение всех этих конструктивных мер позволяло рассчитывать на увеличение скорости (в рамках проектного водоизмещения, т. е. 35600 т) с 25 до 27–27,5 уз, что существенно улучшало тактические характеристики модернизированного русского «линкора 1915 г.» и утверждало его среди быстроходных тяжелых артиллерийских кораблей послевоенного поколения.
Помимо подобных крупных нововведений в основных элементах конструкции «линкора 1915 г.» усовершенствованию могли подвергнуться такие стороны проекта, как внутреннее расположение (за счет высвобождения объема отсеков торпедных аппаратов, части погребов 130мм орудий и их казематов, а также срезов борта между средней и верхней палубой), конструкция носовой группы надстроек и рангоут.
В целом же следует признать, что эффективность итогового проекта, доведенного в результате подобных усовершенствований до вполне соответствующего послевоенным требованиям уровня, оставалась далека до оптимальной. Во-первых, это касается расположения тяжелой артиллерии линкора, вынужденно размещаемой, согласно конструкции уже начатого постройкой корпуса, на старых местах четырехорудийных установок. Это не позволяло увеличить число тяжелых орудий в носовом секторе обстрела, что уже признавалось необходимым по опыту первой мировой войны. Затем, определенные сложности могло вызвать переоснащение линкора на стадии достройки турбозубчатой установкой, поскольку габариты машинно-котельных отделений были уже определены расположением продольных и поперечных водонепроницаемых переборок, выполняющих также и конструктивные функции. Перераспределение главных масс нагрузки по длине корпуса предполагало разгрузку оконечностей (ликвидация 130мм орудий и уменьшение веса 16" установок), но добавляло порядка 300 т веса в районе средней башни, что в целом меняло общий характер продольной нагрузки корпуса и требовало проведения ряда мер по перемещению второстепенных грузов. Вес упраздняемой 130мм артиллерии восполнялся утолщением до 1 10 мм средней (главной броневой) палубы. На остойчивость благотворно влияло добавление около 1000 т нагрузки от противоторпедной броневой переборки (веса, приходящегося, в основном, на подводную часть) и уменьшение массы установок 16" орудий. Некоторое повышение центра тяжести давало приподнятие средней 16" башни и размещение вокруг нее 6" установок, а также неизбежное развитие носовой группы надстроек, но все эти изменения вписывались в изначальный расчетный баланс весов по проекту.
Все эти гипотетические усовершенствования, собранные автором воедино на эскизе, представляют гораздо более сбалансированный проект по сравнению с тем, как это предполагалось в апреле 1914 г. Так могла идти эволюция проекта этого корабля в корпусе с водоизмещением в 35 тыс. т, в целом несколько тесном для безусловно удачного 16" линкора.
Какое же место среди тяжелых единиц русского флота мог занять после окончания мировой войны модернизированный подобным образом «линкор 1915 г.»? При условии победоносного, совместно с союзниками, окончания войны в 1918–1919 гг., сохранении в той или иной форме существовавшей государственной власти, что должно было обеспечить стабильность послевоенного развития экономики и промышленности, окончательный ввод в строй подобного корабля мог состояться не ранее конца 1922 г. Достройка его по старой схеме (с четырехорудийными установками) могла быть завершена не ранее 1926 г., да и вряд пи кто к тому времени взял бы на себя смелость отстаивания проекта по схеме 1914 г. Приведенные выше расчеты показывают, что при условии подобного перепроектирования «линкор 1915 г.» мог выдержать жесткие послевоенные требования к конструкции тяжелого артиллерийского корабля и остаться в первой линии линкоров. Более того, принимая во внимание ход развития требований к линейным судам, ввод в строй «измаилов» с 14" орудиями, даже с учетом их значительно более высокой степени готовности, не был бы настолько актуальным, как достройка находящегося в самой начальной стадии, но намного более перспективного 16" линейного корабля.
