нет ли там чего. А вдруг там прятался человек, который, в свою очередь, держал его на мушке?
— Именно эта мысль заставила меня побыстрее удалиться. Мне не представляло труда отобрать у него ружье.
— Он мог снести вам полголовы.
— В оружии я кое-что смыслю, это моя специальность. У него был не снят предохранитель.
— Простите.— По лицу Вильямса можно было догадаться, что он не ожидал такого поворота. В умении сдерживать эмоции я еще мог дать ему фору.— Что теперь?
— Остров номер два, к западу отсюда.— Я посмотрел на карту.— Крэйгмор.
— Там вы только зря потеряете время.— Голос Вильямса звучал очень уверенно.— Я там бывал. Отвозил тяжелораненого человека в больницу, в Глазго.
— Как он поранился?
— Порезался до кости гарпуном, потом инфекция.
— Гарпуном? Им на китов охотятся. Я никогда не думал, что в этих местах охотятся...
— На акул, когда они всплывают на поверхность, чтобы погреться. Здесь их не меньше, чем макрели. Их ловят из-за печени. Ее перерабатывают на масло. До тонны масла от одной крупной акулы можно получить.— Он указал на черный кружок на карте, проставленный на северном берегу острова.— Поселок Грэйгмор. Заброшен со времен первой мировой войны, как говорят. Сейчас к нему подлетаем. В старину умудрялись строить дома в самых неподходящих для этого местах.
Действительно, некоторым людям взбредало в голову строить дома в чертовски неподходящих местах. Если бы мне надо было выбирать, где строить дом, здесь или на Северном полюсе, я бы ни минуты не сомневался. На полюсе, конечно. Четыре серых маленьких домика стояли сгрудившись недалеко от крутого каменистого берега. Несколько угрюмых скал, торчащих из-под воды, образовывали нечто вроде естественного волнореза с небольшим проходом посередине. Под прикрытием этих скал на волнах покачивались две рыбацкие шхуны, стоящие на якоре недалеко от берега. Один из домов, ближайший к берегу, был полуразрушен. На полоске склона шириной футов в тридцать, которая отделяла этот дом от моря, белели три туши акул. Из-за дома показалась группа людей, которые стали размахивать руками, увидев нас.
— Каждый зарабатывает на жизнь как может. Давайте спустимся здесь. Получится?
— А как вам кажется, мистер Калверт?
— Мне кажется, что вам это не удастся.— Единственный способ был — посадить вертолет на крышу одного из домов.— В прошлый раз вы поднимали больного на борт по трапу?
— Да. Но я бы не решился опустить вас сейчас. Только не в такую погоду, тем более без помощи. Только в случае крайней необходимости.
— Крайней необходимости пока нет. Вы можете за них поручиться?
— Я за них ручаюсь. Хорошие парни. Я несколько раз встречался с их боссом, Тимом Хатчинсоном. Австралиец. Размером со шкаф. Да за них почти все рыбаки с западного побережья будут готовы поручиться.
— Этого вполне достаточно. Следующий остров Боллара.
Боллару мы облетели один раз. Первый и последний. На этом острове даже казарка не совьет себе гнезда.
Мы пролетали над проливом между Болларой и Дабб Сгейром, и один вид «Беул нан Уама» должен был привести в смятение самую хладнокровную рыбу. Во всяком случае, меня его вид пугал. Пять минут в этом аду, в лодке или в водолазном костюме, было бы вполне достаточно, чтобы больше ни о чем не беспокоиться. Приливная волна, сталкиваясь лоб в лоб со встречным порывом ветра, превращала узкое жерло пролива в настоящий адский котел. Волн как таковых не было вовсе. Была бурлящая, пузырящаяся, вскипающая белой пеной в водоворотах, мечущаяся во всех направлениях, ревущая масса воды. Неподходящее место для идиллической осенней прогулки на веслах с тетушкой Глэдис.
Это может показаться странным, но вблизи восточного и южного берегов Дабб Сгейра можно было смело прогуливаться в лодке с тетушкой, нисколько не опасаясь за ее драгоценное здоровье. Как часто случается вблизи островных проливов, игра приливных волн оставляет в неприкосновенности участки воды в непосредственной близости от берегов. Своей зеркальной поверхностью они резко контрастируют с клокочущей рядом стихией. Именно с этим явлением мы столкнулись. На протяжении почти мили от южной до восточной оконечности Дабб Сгейра, на двести ярдов от берега, поверхность моря была зеркально черной. В это было трудно поверить.
— Вы действительно хотите здесь приземлиться?— спросил Вильямс.
— Это сложно?
— Пара пустяков. Вертолеты часто садятся на Дабб Сгейр. Не я лично, другие. Боюсь только, что вас здесь ждет прием не лучше, чем на Ейлин Оран. У западного побережья несколько дюжин частных островов, и нигде не жалуют незваных гостей. А владелец Дабб Сгейра их просто ненавидит.
— Хваленое шотландское гостеприимство порой становится навязчивым. Мой дом — моя крепость, верно?
— Вот именно, крепость. Родовое гнездо клана Далвинни. Так мне кажется.
— Далвинни —это название города, если не ошибаюсь.
— Ну, значит, что-то другое, трудно произносимое.— Это было понятно, так как Вильямс сам не был родом из каких-нибудь Рослланерчругогов или Понтридфендгэйдов.— Глава клана лорд Кирксайд. Бывший генерал-губернатор графства. Очень почетный гражданин, но последнее время ведет несколько замкнутый образ жизни. Из дома почти не выходит. Исправно посещает только ежегодные Шотландские игры, да изредка наведывается на юг, в Палату лордов, чтобы в очередной раз раздраконить в пух и прах архиепископа Кентерберийского.
— В свое время он был легок на подъем. Я о нем слышал. Он придерживался очень низкого мнения о Палате общин и чуть не каждый день высказывался по этому поводу.
— Совершенно верно. Но теперь он изменился. Потерял не так давно своего старшего сына и будущего зятя в авиакатастрофе. Говорят, это окончательно доконало старика. Люди в этих местах очень ему сочувствуют.
Мы пролетали над южным берегом Дабб Сгейра, когда увидели замок. Несмотря на зубчатые стены, круглые башни и причудливой формы амбразуры, ему было далеко до замков Виндзора или Балморала. Размерами не впечатлял. Но кое в чем он здорово обскакал своих знаменитых собратьев. Был выстроен на самой вершине стапятидесятифутового утеса. И если вы, по неосторожности, слишком далеко высунетесь из окна своей спальни, то остановить ваш полет смогут только скалы далеко внизу. Упадешь и не подпрыгнешь.
У подножия утеса, чуть правее замка, плоская каменная гряда подходила вплотную к морю. В этой гряде, ценой неимоверного труда, очевидно, была выдолблена небольшая, ярдов тридцать в диаметре, искусственная гавань. Со стороны моря в гавань вел узкий, в семь-восемь ярдов проход. Напротив прохода, на противоположной стороне гавани, вплотную к стене утеса пристроен навес для лодок, такой же ширины,
