Утром 26 августа у Наполеона было 70 000 строевых, включая гвардию, а к началу следующего дня к нему подойдет подкрепление, что доведет численность французской армии до 120 000 человек.
В 1813 году Дрезден еще сохранял черты средневекового города, причем основная масса застройки находилась на левом берегу реки Эльбы, примыкавшая к Старому городу, отделенному от нее рвом и древней городской стеной. На правом берегу стоял меньший по размерам Новый город, также окруженный рвом и валом. Незадолго до сражения оба города были укреплены дополнительными фортификационными сооружениями. В форте Марколини и на высотах над Новым городом были установлены мощные артиллерийские батареи. За линией предместьев построены пять земляных редутов. Юго-восточная часть города была защищена большим парком Гроссгартен со сплошными стенами, а все улицы, расположенные вдоль края предместий, были забаррикадированы, а в домах проделаны дополнительные бойницы.
«26 августа, в первый день битвы при Дрездене, — пишет Рошешуар, — атака опять началась слишком поздно и недостаточно энергично. Все-таки союзная армия захватила два редута, расположенные между воротами фрейбургскими, диппотисвальденскими и пирнскими… Вместо посылки время от времени подкреплений, только поддерживавших сражение, не приводя ни к какому результату, необходимо было произвести сразу атаку по всей линии, всеми наличными силами. Фельдмаршал Моро, видя безплодность таких усилий, сказал царю: “Что такое делается? Отчего не наступают? Судя по вялости обороны, Наполеона здесь нет, и мы имеем дело только с частью его армии”.
Император Александр, пораженный справедливостью замечания, провел Моро к генералиссимусу, чтобы тот повторил ему свои слова. Австрийский генерал стал приводить очень слабые возражения в оправдание медлительности своих действий, объясняя ее благоразумием; наконец, прижатый к стене, заявил: “Мы не хотим разрушать Дрезден!” — “Ах, вот как! — воскликнул победитель при Гогенлиндене. — Однако, князь, когда ведется война, это делается не для того, чтобы щадить врага, а чтобы причинить ему как можно больше вреда. Зачем было в таком случае подступать к городу? Надо было избрать другое поле сражения. — Разгорячившись, видя равнодушие, с каким принимались его советы, он воскликнул, бросив об землю шляпу: “Ах, черт возьми, князь, теперь я уж не удивляюсь, что семнадцать лет подряд вас везде бьют!” Мы все слышали эти слова. Можно себе представить произведенное ими впечатление. Император постарался успокоить Моро, отвести в сторону, а он, отходя, добавил следующее предсказание: “Государь, этот человек погубит все дело!”»
26 августа утром австрийцы одновременно атаковали Дрезден и Пирну, однако крепкие стены Дрездена извергали смертельный огонь, который заставил их остановиться, а Пирна, на короткое время захваченная австрийцами, вскоре вновь перешла в руки французов благодаря штыковой атаке Старой гвардии.
Вот как описывает ее командан Анри Лашук в своей книге «Наполеон и Императорская Гвардия»: «Ворота открываются перед Дюмутье, Тиндалем, Камброном, Жуаном и их идущими в атаку вольтижерами. Огонь со стен прикрывает их выход. У Пирнской заставы дивизия Дюмутье устремляется на врага, но при выходе из-за палисадов барабанщики 3-го полка тиральеров перестают выбивать сигнал атаки. Кто скомандовал “Стой”? Никто — просто очередной шквал картечи разбил все барабаны. Дивизия Барруа беглым шагом захватывает русские позиции, находящиеся перед Пирнскими воротами, и занимает Гроссгартен».
Свита царя вела наблюдение за Дрезденом с Ракницких высот. Когда из города послышались грозные крики Vive L’Empereur!, стало ясно, что Наполеон прибыл в Дрезден. Царь считал необходимым немедленно отменить операцию в соответствии с принятым соглашением уклоняться от боев лично с Наполеоном. Австрийский император отказался высказать свое мнение, а прусский король, проявивший свою некомпетентность еще в 1806 году, высказался за немедленное продолжение сражения с Наполеоном при таком замечательном численном превосходстве, которое имели армии союзников. Но царь настоял на своем, и приказ был отдан Шварценбергу отложить главную атаку. Дэвид Чандлер пишет в этой связи: «…прохождение приказов вниз по иерархической лестнице было медленным, и, прежде чем успели передать на места это новое решение, послышался тройной залп — сигнал к началу штурма; массы союзнических армий пришли в движение, пока их пришедшие в ужас командующие, не веря своим глазам, смотрели в подзорные трубы и ругались на чем свет стоит».
Уже цитированный нами Анри Лашук в другой своей книге «Наполеон. Двадцать лет кампаний» продолжает: «…было около четырех часов пополудни… войска Шварценберга двинулись к городу пятью колоннами. На правом фланге 1-я колонна графа Витгенштейна повела демонстративную атаку со стороны Блазевица и Штризена, далее 2-я колонна Кляйста из II прусского армейского корпуса также производила демонстрацию, наступая от Штрелена на Гроссгартен и дальше к внешней границе города между Пирнскими воротами и Донауской заставой. В центре, наступая от Ракницких высот вдоль дороги из Диппольдисвальде, атаковала 3-я колонна генерала Коллоредо, а левее ее, двигаясь через селение Плауэн, — 4-я колонна генерала маркиза де Шателера, состоявшая из отборных австрийских гренадеров 1-й резервной дивизии… На левом крыле союзников, через селение Лебтау, наступала 5-я колонна графа Дьюалаи».
Сражение разгоралось по мере того, как к Наполеону подходили все новые и новые подкрепления. С обеих сторон слаженно работала артиллерия. Через час город запылал от разрыва бомб, выпущенных из гаубиц.
Весь день 26 августа Моро провел в седле, держась рядом с императором Александром I и королем прусским, постоянно совершая рекогносцировки местности, следя за движениями корпусов и выбирая пункты атаки. План Наполеона состоял в охвате своим левым и правым флангом всей Богемской армии. С этой целью он направил корпус Вандамма в Петерсвальд с задачей опрокинуть правое крыло Богемской армии, а корпус Мюрата — в Мариенберг с приказом атаковать левое крыло союзников. Затем Наполеон сосредоточил большую часть своей артиллерии прямо напротив центра Богемской армии.
В ночь на 27 августа наступило некоторое затишье, но с рассветом, несмотря на сильный дождь, который продолжался трое суток без перерыва и о котором не забудут все участники Дрезденской битвы, взаимные атаки возобновились с удвоенной силой. План союзников на этот день состоял в сосредоточении в центре двух третей своих сил. Генералы Бианки и Витгенштейн примерно с 25 000 солдат у каждого должны были остаться для удержания левого и правого флангов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
