мой доклад о том, что ты начал производство оружия для нужд, скажем так, не союзного Империи субъекта как город Ичьхилак, вызвал недовольство в Имперской канцелярии. Потому вам запрещено производить копии оружия Каори Шосе, данный тип вооружения принадлежит Империи и только она может быть заказчиком такого вооружения.
— Устин, скажите, а почему меня должны волновать чьи-то запреты, тем более Имперской канцелярии? — Спросил я его.
— Это противоречит присяге, вам же в школе должны были объяснить, что интересы Империи превыше всего и вы, как верный подданный Империи, должны всеми силами, даже ценой своей жизни… — Начал он пламенную речь о том, что процветание Империи это смысл жизни каждого подданного. Это я проходил еще в спецшколе, где мне пытались привить этот гипертрофированный патриотизм. Там я кивал головой, и всем окружающим казалось, что я патриот и, что бы ни случилось, если понадобится, я умру за Империю. И в этом твоя ошибка, Устин, не верное тебе досье дали, еще Изама Шосе говорил чтобы я всегда помнил: в первую очередь интересы рода, а лишь потом интересы Империи.
— Устин, мне плевать на интересы Империи, — совершенно спокойным голосом я оборвал пламенную речь, — когда я в последний раз проверял новости Империи, Дэйчиро Шосе был объявлен преступником, за поимку которого объявлена награда. И вы еще что-то смеете мне говорить о том, что я должен соблюдать присягу? Вы к кому пришли? К убийце в бегах или к туристу, который почему-то решил пожить в самом небезопасном месте на планете?!
— Я пришел к представителю рода Шосе. Этот род всегда славился своей преданностью Императорской семье! — Вновь начал пытаться надавить на честь рода побледневший от моих слов Устин. — И не думайте, что ваш отказ будет без последствий, у Империи достаточно сил, чтобы применить на вас силовое воздействие в любой точке планеты.
— И кто же здесь, на территории города Ичьхилак, может позволить себе напасть на жителя города и при этом остаться в живых? — Спросил я его, даже не надеясь, что он скажет мне что-нибудь интересное в ответ.
— Майор специального назначения, который сейчас находится в отпуске по семейным причинам, вас устроит? — С улыбкой ответил мне Устин. — Она прибыла недавно, но я уже с ней связался. Она готова выполнить любую задачу, которую возложит на нее Империя, подчеркиваю, любую, ее сила физика позволяет с легкостью выполнить задачу, тем более что она проживает в вашем поместье. Также вы, кажется, забыли о том, что у вас в Империи остались родственники, например ваш отец.
— Беги, — сквозь зубы произнес я.
— Что, простите, я вас не расслышал? — Недоуменно спросил Устин.
— Беги, пока… — Я даже не успел закончить фразу как Устин, правильно меня поняв, выскочил из кабинета, — можешь!
Мне было прекрасно известно, что в городе Ичьхилак есть представитель Империи, об этом мне говорил Киран Добрый. Это посольство было оформлено как представительство торговых компаний Империи. Так что слова Устина можно воспринимать всерьёз: изготовление оружия, хоть и такого, что не дает особого преимущества, находится на особом контроле Имперской канцелярии, и то что я решил производить его в диких землях, а значит продавать местным, было нежелательным для того баланса, что сейчас установился в диких землях. Усиление города Ичьхилак, даже на тот мизер, что могут принести мои винтовки, оказался опасным для интересов Империи. Меня это забавляло и одновременно ставило в тупик, ведь, казалось бы, какое усиление может дать даже сотня винтовок? Мне было непонятно, как они могут склонить чашу весов в пользу города Ичьхилак.
Не буду врать, меня немного расстроили слова о том, что Амайя с легкостью может навредить мне или моим близким по приказу. Я склоняюсь всё-таки к тому что это возможно, хоть мне и неизвестно насколько и какими методами ей промыли мозги, а то что это сделали, несомненно. По крайней мере, я бы в первую очередь обеспокоился верностью таких владеющих как Амайя. Да и не стоит забывать, что как только стал известен потенциал Амайи, то занялись ее воспитанием где-то в горах, где с нею постоянно занимались и подготавливали к жизни по приказам с самого детства. Мне, конечно, хочется верить, что Амайя не станет вредить мне или близким, но стопроцентной уверенности в этом у меня нет.
Глава 8
Мастерская стала моей отдушиной и кабинетом, где я не только занимался изготовлением оружия, но и чертил и прорабатывал концепты моих задумок. И, конечно же, я думал о том, как усилить и улучшить свое вооружение и защиту, я хотел чтобы это было и оружие и защита, что раскрывало бы и усиливало мои силы, как физика, так и психокинетики. Сперва я хотел создать многослойную пластиночную броню, пластины которой будет аналогом чешуи, и в случае повреждения будут заменяться прямо в бою моей силой психокинетики, но проект оказался таким сложным что застопорился, и сейчас существует только как примерный чертеж. Да и не броня нужна мне сейчас, в данный момент мне нужно оружие ближнего боя, причем чтобы его можно было использовать не нанося летальных повреждений. А так же чтобы оно было весомым аргументом против владеющих в ближнем бою и против превосходящего меня по силе противника. Да, я решил, что надо показать Амайе что я могу быть с нею на равных в бою, когда-то в детстве я ей уже показывал что я не так слаб как она думает, пришло время показать ей это вновь.
Но вот каким способом это сделать? Против её силы, скорости и выучки все приемы и уловки, которые я знаю, бесполезны, и только нестандартный подход и использование моей силы психокинетики могут мне помочь, ну и, конечно же, то, что я оружейник поможет мне достичь желаемых целей. Основная сложность была в том, что я не знал, что мне поможет, первое, что приходило мне в голову это или огнестрел или холодное оружие, но они не отвечали тем требованиям, что я ставил перед ними. Огнестрел может помочь в убийстве, а Амайю убивать я не хотел, да и про Чихеро тоже не стоит забывать, ранить ее чем-либо кроме пушки из-за силы распада довольно проблематично. Холодное оружие из-за моей более низкой скорости практически бесполезно против Амайи, но порой так хочется выпороть этих слишком много возомнивших о себе девицах… Проблема состояла еще и в том, что силы у меня и Амайи были несопоставимы — она еще тогда, на испытании, была десятого дана, а я сейчас
