крикнул другой голос, и его поддержали почти все в зале.
- Откройте двери, - донёсся третий голос, - мы никуда не денемся с парохода.
- Два слова от мистера Молота, - сообщил Сетцер, - и двери зала будут открыты.
- Я бы с удовольствием оставил вас здесь, - произнёс своим знаменитым хрипловатым голосом, который знала теперь половина Эрды, Майкл Молот. Именно он рекламировал услуги детективного агентства «Интерконтиненталь» по радио. – Но понимаю, что это невозможно. Я не стану отрывать вас от игры, однако в перерывах, если я подойду к вам, вы обязаны, как сообщил мистер Габбиани, побеседовать со мной и ответить на все вопросы. Максимально честно. Даже если вам будет казаться, что вопрос не касается дела, которое я расследую. Постарайтесь помнить, что на борту «Коммодора Дюваля» совершено циничное убийство, и неизвестно, остановится ли убийца на одной жертве. Возможно, кто-то из нас будет следующим. Просто помните об этом.
Он кивнул Сетцеру, и тот дал знак слугам, чтобы открывали двери.
- А что с турниром? – спросил кто-то из зала напоследок.
- Он состоится, - кивнул Сетцер, - ведь все мы здесь ради игры. Но при условии, что других смертей на борту не будет.
Двери открыли, но мы втроём не спешили покинуть зал. Пока на выход потянулись те, кто стояли ближе к ним, а толкаться там было не лучшим выбором. Большинство офицеров и людей из высшего общества поступили также, сочтя влезать в сутолоку у выходов ниже своего достоинства.
Мы вернулись к окну, и закурили. Точнее курили я и Корморан, Чёрный змей этой привычки не разделял никогда.
- Заметили, - усмехнулся майор, - никто не спросил даже кто именно убит. Всем наплевать. Будь это кто-то знаменитый или титулованный, Сетцер сообщил бы, а так – убили человека и пёс с ним. Всем важнее игра.
- Ты же понял кого убили, - мрачно заметил я. – Вряд ли его можно назвать известным или титулованным.
- Интересная ситуация, - выпустив клуб дыма в иллюминатор, произнёс Корморан. – Мы знаем, кто убийца, но доказательств у нас нет.
- Да, - кивнул я. – То, что он заступил нам дорогу, когда мы хотели поговорить с нужным человеком, к делу не пришьёшь.
Даже не выясняя личность убитого, я понимал – ночью прикончили того самого картёжника, ради которого мы поднялись на борт парохода. Мы как раз направлялись к нему, когда нас перехватил Руфус Дюкетт, а после найти нужного человека уже не смогли. Быть может, его прикончили сразу же, хотя в этом я сильно сомневаюсь. Скорее всего, картёжник убрался в один из игровых залов, ему шепнули о том, что им кто-то интересуется и указали на нас. Скрыться же на «Коммодоре Дювале» оказалось достаточно легко, тем более что и мы не проявили особого рвения, больше полагаясь на карточный турнир, который нужный нам человек точно не пропустит. И это стало нашей роковой ошибкой.
- Дюкетт лично заявился сюда, чтобы оборвать эту ниточку, - произнёс я, - а ведь мог просто убийцу подослать.
- Он здесь по той же причине, что и я, - покачал головой Корморан, - в качестве пропуска на борт, так сказать.
Тут с ним не поспоришь – подослать убийцу в столь закрытое общество, как пассажиры «Коммодора Дюваля» намного сложнее, чем может показаться. Поэтому Руфус отправился сюда лично.
- Уверен, - неожиданно для нас выдал Чёрный змей, - Майкл Молот ведёт расследование на публику.
- Объясни, - тут же потребовал Корморан, но я уже понял, мне пояснения не требовались.
- Работает на публику, - ответил Чёрный змей, - чтобы все обращали на него внимание. Будет приставать с расспросами, пытаться давить, вести расследование, как говорят, на свету.
- А кто-то значит работает не на свету, - понял Корморан. Несмотря на шутовскую манеру держаться, он был далеко не глуп.
- Именно, - кивнул Чёрный змей.
- Я поищу этого человека, - сказал я, - а вы, майор, надавите на Дюкетта.
- Это ещё зачем?
- Он начал открыто действовать против вашего шефа, - решительно заявил я, - можно сказать, объявил войну, начав обрубать концы. Теперь уже и второй вариант с использованием шофёра, не сработает – того тоже прикончат. Время для игр кончилось, в одном Майкл Молот прав – кто-то может стать следующим, и это вполне можем оказаться мы с вами.
- Думаешь, он так поднял ставки? – приподнял бровь Корморан, которому явно не хотелось верить в мои слова.
- Ваша смерть нанесёт более чем серьёзный удар по Онслоу, - кивнул я, - так что да – ставки настолько высоки.
- Но он и сам здесь.
- С ним вооружённый человек, убивший картёжника, а наши пистолеты лежат в сейфе.
С таким аргументом было не поспорить, и Корморан кивнул.
- Если отыщу действующего в тени сыщика, - пообещал я, - то наведу его на людей Дюкетта. Обвинение в убийстве скажется на его репутации не лучшим образом.
Корморан снова кивнул, и мы двинулись-таки к выходу из полупустого уже зала.
***
Мне повезло – настоящий следователь нашёл меня сам. Наверное, я был настолько активен и неуклюж, что обратил на себя его внимание. Тем не менее мне казалось, что действую предельно аккуратно. К аристократам и офицерам не приставал, подошёл только к тем двум пехотным офицерам, с которыми мы курили у окна. Они как раз искали четвёртого для игры новомодную канасту, пришедшую в Аурелию не то из Аришалии, не то вовсе с островов Архипелага. Играли в неё пара на пару, и третьим оказался знакомый мне красавец-финансист, отрекомендовавшийся имперской фамилией Айзенштайн. Играть в канасту меня научили ещё во время войны, когда мы коротали за ней время на пароходике, идущем вверх по реке. Чунчо Муньос, старик Эрнандес, молодой Пеппито и даже сам полковник Кукарача охотно резались в канасту, выигрывая и проигрывая целые состояния, которых, конечно, ни у кого из нас не было на руках. И всё это под мрачным взглядом Святого, взиравшего на этот вертеп словно мученик с иконы. Я вспомнил о судьбе рагнийцев и на мгновение стало не по себе, но отбросил сентиментальность и с азартом включился в игру.
Денег у меня было немного, потому играли «по маленькой», иначе мы с финансистом Айзенштайном попросту раздели бы обоих вояк до нитки. Нет, пехотные офицеры оказались
