Спрыгнув на жухлую траву, Фаргид лёгким шагом побежал в сторону доносившегося запаха. Вскоре местность стала повышаться, почва стала твёрдой, там и сям в ней стали проступать каменистые вкрапления. Неподалёку отсюда располагалась невысокая каменная гряда, что вообще‑то было редкостью для Тропы — гораздо чаще на ней встречались отдельно стоящие скалы или холмы. Запах стал заметно сильнее. Воин придержал бег, затем перешёл на быстрый шаг, вскоре же вообще стал медленно красться, прячясь при малейшей возможности, используя любое укрытие или кустарник. Послышались странные звуки: будто кто‑то что‑то ломал. Там трещало, хрустело, в эти звуки иногда вплетались отдельные очень громкие щелчки. Временами весь этот шум переходил в какой‑то непонятный скрежет. Фаргид почувствовал, как волосы на голове встали дыбом: зверь внутри человека чуял опасность. Выглянув из‑за скалы, воин тут же отпрянул назад — то, что он увидел, выглядело действительно страшно. Здоровенная тварь свалила приличных размеров дерево и пожирала его. Зубы длиной в локоть перемалывали древесину, словно это была мягкая трава, впрочем, листьями чудище тоже не брезговало. Как добыча тварь явно не годилась — попробуй такую свалить. А жаль: мяса в ней — гора, хватило бы очень надолго, учитывая удивительное свойство дупла арда, куда воин обычно складывал добычу. В дупле мясо могло храниться много дней, не портясь, оставаясь свежим, будто его только что добыли.
Звуки эти наверняка распугали другое зверьё, значит искать здесь дичь бесполезно. Будь воин цивилизованным человеком, он, возможно, сплюнул бы с досады, либо сказал пару крепких слов. Но Фаргид был эргайлом — дикарём одного из первобытных племён Тропы, потому без сожаления развернулся, и уже собрался было уйти, но здесь его нос учуял новый запах. И запах этот он знал очень хорошо. Рарг! Опаснейшая тварь, хищник, сильнее которого на Тропе нет. Глаза сами начали искать безопасное убежище, хотя спастись от рарга невероятно трудно — он достанет тебя и на дереве, и в узком лазу пещеры. Но воином сейчас управлял инстинкт дикаря — это в данном случае было гораздо надёжнее рассудка, поэтому убежище отыскалось быстро и как бы само собой. Фаргид ловко и быстро стал взбираться на скалу, используя малейшие выступы и неровности камня. Пальцы находили точки, куда можно крепко вцепиться, сильные ноги подталкивали тело и вскоре воин оказался на относительно плоской вершине. Раргу сюда не взобраться — даже если он вытянет своё винтообразное тело, то не достанет вершины, а влезть на практически отвесную стену он не сможет. Зато отсюда отлично просматривались окрестности и всё, что в них происходило. Тварь, пожирающая дерево замерла — она тоже почуяла запах хищника. От рёва, который она исторгла, казалось, затряслась земля. Рарга, однако, это не испугало — хищник, вращаясь словно штопор, стремительно приближался к древоеду. Змееобразное туловище, с утолщением посередине казалось одним длинным щупальцем. Рарг непрерывно менял направление движения, уследить за ним было невероятно трудно. Его тело, скрученное пружиной, мелькало среди валунов и высокой травы, показываясь то там, то сям, но тварь, которая только что лакомилась древесиной очень шустро реагировала на движения врага и морда её, вооружённая огромными клыками, неизменно смотрела в сторону рарга, как ни пытался он найти уязвимое место в обороне жертвы. Хотя трудно сказать: кто здесь будет жертвой, а кто добычей… Наконец, раргу удалось на короткий момент исчезнуть из поля зрения древоеда и он внезапно появился позади добычи. Тело хищника резко распрямилось, он пружиной выстрелил вперёд и обвился вокруг тела древоеда. Тот взревел, подскочил на месте, невзирая на стальную хватку колец хищника и упал на брюхо всем своим весом, потом начал кататься по земле. Фаргид видел рарга в четвёртый раз, но голос его услыхал впервые. Древоед оказался настолько тяжёл, что, по‑видимому, доставил массу неприятных ощущений хищнику: тот визжал будто какая‑то жалкая ваха — мелкая травоядная тварь. И всё же, древоеду тоже приходилось несладко — достать обидчика своими клыками он не мог, а объятия хищника были ужасны, из‑за его непомерной силы. Рёв древоеда сливался с визгом рарга, оглашая всё вокруг дикой какофонией, всё живое разбежалось, исключая, пожалуй, человека, с благоговением следящего за схваткой могучих животных.
Рарг не смог выдержать веса туши древоеда, ему пришлось отпрянуть в сторону. Но древоед не собирался отсиживаться в обороне — он тут же напал на обидчика. Громадное тело на диво шустро рванулось в сторону рарга, клыки впились в тело винтообразной твари и стали рвать её на части. Хищник превратился в жертву — воин наблюдал за агонией рарга. Древоед порвал его на несколько частей, которые стали извиваться подобно гигантским червям. Хищник уже не визжал — он издавал странные булькающие звуки. Какое‑то время отдельные части рарга ещё конвульсивно дёргались, но вскоре замерли в неподвижности — тварь подохла. Древоед победно взревел, потоптался для верности огромными копытами по остаткам врага и медленно ушёл куда‑то по своим делам. Место схватки двух страшных тварей превратилось в смесь перепаханной земли, остатков недогрызенной древесины, кровавых ошмётков погибшего рарга.
Фаргид выждал, пока звуки топающего древоеда не утихли вдали, спустился со скалы и приблизился к месту схватки. Взяв кусок плоти рарга, он тут же отбросил её — руку ожгло огнём. Воин оглянулся вокруг. Вот это, пожалуй, подойдёт. Он взял острую длинную щепу, оставшуюся от трапезы древоеда, наколол на неё солидный кусок мяса рарга и поволок в сторону своего жилья.
* * *
Несмотря на жгучую шкуру, мясо хищника оказалось вполне пригодным в пищу, хотя и слишком жёстким. Но, учитывая длительное воздержание, выбирать не приходилось. Воин с аппетитом съел солидный кус мяса и собрался было в поход за новой порцией остатков рарга, но был остановлен шуршащим звуком. Ну да! Как он мог забыть о хризе? «Палка» на шести лапках топталась в сторонке и тихо шуршала, выпрашивая кусочек лакомства. Фаргид улыбнулся, подозвал животное жестом. Хриз доверчиво приблизился к воину, соблюдая, впрочем, достаточную дистанцию, чтобы, в случае чего, дать дёру. Фаргид настойчиво продолжал делать призывные жесты. В конце концов, хриз приблизился настолько, что его можно было достать рукой. Вблизи ещё больше бросалось в глаза сходство животного с сухой толстой палкой, даже «сучки» торчали то там, то здесь. Стоит твари подогнуть свои тонкие лапки, лечь на землю, — никто её не отличит от сломанной высохшей ветви дерева. Воин протянул кусок жареного мяса. Хриз осторожно приблизился, край «палки» раздвоился, являя на вид небольшую пасть с мелкими острыми зубами, и осторожно взял угощение. Какое‑то время он жевал пищу, затем снова издал просящее шуршание. Фаргид протянул ладонь с новым угощением. Хриз уже смелее подхватил и слопал мясо. Воин осторожно протянул руку и погладил животное. Хриз сначала вздрогнул, порываясь сбежать, но, разобравшись, что человек не желает ему вреда, успокоился и, похоже, даже начал получать удовольствие от ласкового поглаживания. Фаргид похлопал по земле рядом с собой. Животное правильно поняло жест и устроилось рядом с человеком, усевшись в позе собаки. Шуршание его стало напоминать мурлыканье довольного кота, которого гладит хозяин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
