Я услышала только рёв и инстинктивно откинулась назад, а потом покатилась, засыпанная снегом, и больше уже ничего не помню.
Было темно и холодно, и на мне лежал тяжкий груз. Когда я полубессознательно попыталась освободиться от этой тяжести, оказалось, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Были свободны только голова, шея и одно плечо, а лежала я лицом кверху. Кругом была тьма. Что же случилось? Мы только что стояли у склона горы, чуть ниже перевала, и вдруг я замурована! Мой затуманенный разум не мог связать всё это вместе.
Я снова попыталась высвободить руку, плечо которой было свободно. С большим трудом мне это удалось. Теперь я смогла ощупать пространство над головой. Мои полуонемевшие пальцы больно ударились обо что-то твёрдое и скользкое. Я ничего не видела в непроглядном мраке, а осязание мало что прояснило — только то, что сама я захоронена в снегу, а рука, плечо и голова находятся в небольшой пещерке — углублении скалы. Только это и спасло меня, и я не задохнулась под снегом, огромный пласт которого навалился на всё остальное моё тело.
Я не могла смириться с этим пленом и в панике начала раскапывать снег освободившейся рукой. Я отбрасывала его горстью, а он снова падал мне на лицо. Наконец я поняла, что готовлю себе ту судьбу, от которой меня спас скальный карман. И начала работать более методично, стараясь сталкивать снег вниз, но убедилась, что погребена очень надёжно. Мои старания не оказывали на снежную ловушку никакого воздействия.
Наконец, измученная и вспотевшая, я затихла, тяжело дыша, и постаралась обуздать страх, который подтолкнул меня на эту бесполезную работу. Наверное, всё-таки, это была лавина. Она смахнула нас со склона, а меня засыпала. Другие, может, уже копают снег в поисках меня. А может быть, они все… Нет, я решительно отогнала подобную мысль. Я не смела подумать, что такая удача, как скальный карман, спасла меня одну. Я должна думать, что и все остальные живы. Вот когда я горько пожалела о своём утраченном даре общения с братьями и о своей магии, которая тоже была потеряна мною. Но может быть…
Я закрыла глаза и попыталась настроить свой мозг, как это бывало раньше, чтобы найти Кайлана и Кимока, стать с ними одним существом.
Но появилось такое ощущение, будто я смотрела на манускрипт, на ясно написанные слова незнакомого языка и не могла их прочесть, даже зная, что от этого зависит моя жизнь.
Жизнь или смерть…
Допустим, братья и все остальные остались живы. Допустим, что для них будет лучше, если они не найдут меня. Да только в каждом из нас есть некая упрямая искра жизни. Она не позволит мне покорно отказаться от борьбы за жизнь. Я считала, что могла сама столкнуть себя в ничто, если бы это потребовалось для братьев, и вот теперь задумалась, не сделать ли это.
Я вновь попыталась сосредоточиться только на своих братьях, на необходимости поговорить с ними мысленно. Если бы я могла сузить этот луч до одного человека, я выбрала бы Кимока, потому что он всегда был мне ближе. Я мысленно рисовала себе его милое лицо, направляла каждую каплю энергии, чтобы коснуться его мозга. Всё бесполезно.
По моему телу пробежал холод — и не от снега, навалившегося на меня. Кимок… Могло ли так быть, что я пыталась коснуться уже ушедшего из жизни? Тогда Кайлан. Я начала вырисовывать лицо моего другого брата. Я искала его мозг, но тоже напрасно.
— Всё дело в упадке моей Силы, — говорила я себе, — а не в том, что их нет в живых. Я сейчас докажу это. — Я стала думать о Валмонде, затем о Рокнаре. Ничего.
Вранг! Ну конечно, вранга не коснулось наше бедствие! Во мне впервые вспыхнула надежда, искра надежды. Почему бы не попробовать добраться до мозга вранга? Правда, у этого существа мозг устроен совершенно иначе — удастся ли мне контакт, если он не удался с людьми? Я начала искать вранга.
В моём воображении появилось изображение красной головы, поворачивающейся на теле с серо-голубым оперением. Я коснулась его! Я нашла полосу мысли, не принадлежавшей человеку! Конечно, это вранг! Я закричала вслух, и в этом маленьком кармане звук моего голоса показался оглушительным.
— Вранг!
Но я не смогла удержать эту полосу достаточно долго, чтобы передать точное сообщение. Полоса шла волнами, и я только временами касалась её. Но прикосновение становилась сильнее, в этом я была уверена. Вранг, видимо, искал нас где-то поблизости. Я удвоила свои усилия, чтобы послать разумное сообщение. Но вдруг контакт прервался, и я ощутила невнятную тревогу. Когда я коснулась этого существа, оно, конечно же, должно было постараться ответить мне, но этого не было. Может быть, одна лишь я ощутила, что прикоснулась к его мозгу, и это не могло привести вранга ко мне?
Долго ли я смогу удерживать это слабое чувство контакта? Я задыхалась и только теперь заметила, как трудно стало дышать. Не накидала ли я на себя ещё больше снега во время беспорядочных попыток к освобождению? Или в этом скальном углублении был слишком малый запас воздуха, и теперь он кончался?
Вранг! Изображение в моём мозгу исчезло и заменилось другим, и я была так ошеломлена увиденным, что даже забыла о потерянном контакте.
Не птица-ящерица, нет, это было мохнатое, длинномордое существо со стоячими ушами, белое или серое, вроде снега вокруг меня, с узкими, как щёлки, янтарными глазами. Это серый, человек-волк! Я навлекла на себя нечто более худшее, чем смерть от удушья под снегом, и теперь он меня найдёт!
Я старалась усыпить свой мозг, пустила всю силу воли на то, чтобы погрузить сознание в глубокую дрёму, не думать, не звать, скрыться от смерти. И мне так хорошо удалось это — а может, воздух стал очень скверным, — что я впала в забытье.
Но я не умерла. Я почувствовала, как свежий воздух ударил мне в лицо, и моё тело механически отозвалось, но глаз я не рискнула открыть. Если они и откопали меня, то, может, сочтут мёртвой и оставят в покое. Кроме этого маленького шанса у меня не осталось ничего. Я не имела ни своего Дара, ни оружия.
Затем я услышала совсем рядом лай. Собственно, это был не настоящий лай, а нечто среднее между лаем и воем. Меня обнюхивали: я почувствовала порыв сильного дыхания на своём лице. Моё тело дёрнулось, но не по воле моих мышц, а потому что меня схватили за куртку у самого горла и потащили. Я заставила себя быть вялой, как мёртвая, безвольно подчиняясь чужой силе.
Тащить перестали, меня снова энергично обнюхали. Могло ли это существо понять, что я не мёртвая? Я боялась этого. Мне показалось, что я слышу удалявшиеся движения. Может, мне всё-таки удастся бежать?
Я подняла тяжёлые веки, и на мгновение свет больно резанул глаза, поскольку я слишком долго была в темноте. Стоял солнечный яркий день. Некоторое время глаза привыкали к свету, затем в поле моего зрения появилась фигура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
