– Я могу назвать имя. Лесли Олбрайт. Он нажал на нужную кнопку. Тина Льюис мгновенно приняла сторону Дэвина.
– Лесли Олбрайт! И что она?
– Насколько мы поняли, сегодня она болталась в больнице«Бэйвью Мемориал», пытаясь разнюхать что-нибудь о смерти Хиллари Слэйтер. Крайне бестактный поступок. Я думал, ты что-то знаешь.
– Я ничего не знаю, Мартин. Если бы я знала, то не допустила бы этого. Тина бегло просмотрела информационную сводку, бормоча себе под нос: – Конечно, с Лесли ни в чем нельзя быть уверенным. – Потом она нашла имя Лесли. – Здесь указано, что она делает сюжет о загрязнении воздуха выхлопными газами.
– Послушай, Тина...
– Мартин, в прошлом я поставляла тебе надежную информацию и не собираюсь лгать сейчас. Так говорится в распечатке, и, насколько мне известно, она работала сегодня именно над этим сюжетом. Таким образом, чем бы она ни занималась в больнице, такого задания мы ей не поручали. Я просто спрошу у нее. Возможно, она собирает материал для какого-нибудь сюжета по собственной инициативе и еще не поставила нас в известность. Репортеры всегда так делают. Телекомпания это поощряет.
Дэвин несколько секунд пытался решить, верить ему или нет.
– А Джон Баррет? Он замешан в этом?
Тина повернулась к стеклянной перегородке и обвела отдел внимательным взглядом. И что бы вы думали! Именно в этот момент Джон стоял у стола Лесли, и они о чем-то тихо совещались.
– Да... возможно. Я могу спросить их обоих. Но сначала мне нужно знать, что известно тебе.
Несколько мгновений Дэвин колебался. Как много может он рассказать ей?
– Мне кажется... в общем, похоже, Олбрайт и Баррет пытаются раскопать какую-то информацию в надежде дискредитировать губернатора. Сегодня утром Олбрайт докучала патологоанатому больницы «Бэйвью Мемориал», пытаясь вытянуть из него сведения, содержащиеся в заключении о вскрытии тела Хиллари Слэйтер, сведения, как ты понимаешь, конфиденциальные. Поступок бестактный. Я бы даже сказал, безнравственный. Но, полагаю, в год выборов следует ожидать подобных вещей.
Тина понимала, что Дэвин хочет разозлить ее, заставить защищаться и вызвать у нее желание доказать его неправоту. Она прекрасно все понимала, но тем не менее его тактика сработала. Она заговорила, чувствуя прилив злости:
– Не думаю, что руководство телекомпании сочтет подобное поведение простительным, Мартин. Я точно этого не прощу.
– Надеюсь, не простишь.
– Что дальше? У тебя есть еще что добавить? Мартин замялся с ответом. Он не хотел говорить ей. Тина поняла это, и, соответственно, любопытство ее возросло.
– Ну давай, Мартин, – я же не могу казнить их, не предъявив обвинений. Просто скажи, что за страшную, темную тайну они пытаются разоблачить?
Дэвин немного поразмыслил и решил, что может рассчитывать на правильное понимание с ее стороны, и поэтому сказал полу правду:
– В общем, Тина, по какой-то причине Олбрайт хочет представить смерть Хиллари как следствие легального аборта.
– Что?!
«Отлично, – подумал Дэвин. – Она в ярости, но на верном пути».
– Конечно, это дикое предположение, но сейчас год выборов, а ты знаешь, как собираются грязные слухи, независимо оттого, имеют они под собой основание или нет.
«Это дело Брюверов, – подумала Тина. – Олбрайт и Баррет довольствуются кислым виноградом, поскольку не могут обойти закон. Эти люди никогда не угомонятся!»
– Хорошо, Мартин. Я постараюсь узнать, что здесь происходит. Я все проверю.
– Буду признателен, если ты сразу же позвонишь мне.
– Непременно.
Дэвин положил трубку и перешел к следующему человеку в списке – директору школы Адама Брайанта, где раньше учились дети губернатора Слэйтера.
– Эрика Тайлер у телефона.
– Мисс Тайлер, вас беспокоит Мартин Дэвин, глава администрации и первый помощник губернатора Слэйтера. Похоже, она его знала.
– О, слушаю вас...
– Я звоню по весьма деликатному делу. И не займу у вас много времени.
– Да, мистер Дэвин.
– Насколько я помню наш с вами разговор, состоявшийся вначале мая, вы действительно не могли ответить ни на какие вопросы, и нас это очень устраивало – мы были рады не задавать никаких вопросов. Вы помните?
Голос собеседницы прозвучал настороженно, когда она ответила:
– Да, именно так я все и помню.
– И мы были рады оставить все как есть, верно?
– Да, к такому соглашению мы пришли.
– Отлично. Замечательно. Сейчас я звоню вам и снова ворошу старое дело по следующей причине: мы недавно узнали, что некоторые репортеры начали задавать разные вопросы – и хотя точно ничего не известно, но вполне возможно, они придут с этими вопросами к вам.
– Неужели?
– Как вы хорошо понимаете, губернатор хочет, чтобы в каждом случае относительно всех лиц проводилась одна и та же политика – иными словами, чтобы вы просто не могли ответить ни на какие вопросы, чтобы все осталось в тайне. Мы поняли друг друга?
– Конечно, поняли, мистер Дэвин. Как я вам говорила прежде, наша школа не хочет иметь никакого отношения к...эээ... ситуации.
– Да, и мы с вами согласны. Мы оба понимаем, не правда ли, что любая утечка информации очень сильно повредит и нам, и вам.
– Да, мы это понимаем. Здесь никто не получит никакой информации.
– Превосходно. Такое положение дел нас более чем устраивает. Но я хочу предупредить вас, а вам следует предупредить прочих сотрудников вашего штата, что к вам могут явиться с вопросами репортеры Шестого канала, возможно даже другие представители прессы – кто знает? Возможно, вы сочтете нужным напомнить своим подчиненным о взаимопонимании, существующем между нами в данный момент.
– Я это сделаю.
– А сейчас я должен спросить вас: вам уже задавали какие-нибудь вопросы? Приходили ли в школу какие-нибудь репортеры? Я имею в виду, в частности, репортеров Шестого канала.
– Нет, мистер Дэвин, насколько мне известно, еще не приходили.
– Хорошо. Значит, пока мы контролируем ситуацию. Надо постараться, чтобы все так и продолжалось.
– Можете рассчитывать на наше всемерное содействие, мистер Дэвин.
– Спасибо. Всего вам хорошего.
– И вам тоже, сэр.
День у Лесли и Джона прошел плодотворно – и в смысле служебных заданий, и в смысле их собственных изысканий. Как только Лесли вернулась с выезда со своим сюжетом о загрязнении воздуха, они собрались у ее стола, обсудили кое-какой материал, идущий в пятичасовой выпуск, а потом понизили голоса и принялись обсуждать ход своего следствия.
Опершись о перегородку и держа в руке информационную сводку, Джон быстро отчитался о проделанной работе:
– Я разговаривал с Чарли Мэннингом, моим приятелем из законодательного собрания штата. Я спросил его, были ли в последнее время в администрации губернатора какие-нибудь увольнения, смещения с должности или конфликты, и он сказал, что слышал о каком-то скандале, но подробностей не знает. Сейчас он их выясняет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
