Габриэль передернула плечами, показывая, что такой ход разговора ей не нравится.
— Ты дашь мне выпить? Или мне отправиться на кухню самой?
— У меня есть пиво. Это тебя устроит?
— Если твои запасы спиртного настолько скудны, то вполне. — Она положила ногу на ногу и затянулась в очередной раз. — Ты давно виделся со своим ненаглядным боссом?
Юджин помедлил пару секунд, раздумывая.
— Я не видел его уже сто лет. Не скажу, что я очень расстроен… — Он осекся и инстинктивно повернулся, посмотрев на дверь. — То есть, не то чтобы я очень сильно соскучился…
— Не волнуйся, он нас не подслушивает. Я спрашивала не потому, что хотела узнать, что ты совсем не соскучился. Я хотела предложить тебе работу.
— Что ты имеешь в виду?
Габриэль посмотрела на недокуренную сигарету, поморщилась и потушила ее в пепельнице.
— Я все объясню тебе сразу после того, как ты угостишь меня пивом. Может, у тебя есть вино? Мне часто говорят, что пиво мне не подходит. Что мне нужно что-то более аристократичное.
— Более аристократичное — это к боссу, — ответил Юджин и поднялся. — Я не люблю всю эту гадость.
— Ты мог бы купить что-нибудь особенное хотя бы для леди.
И Габриэль кивнула в направлении двери, будто Вероника до сих пор была там.
— Леди со мной не водятся, — уведомил гостью Юджин, сходил на кухню за чистым бокалом для пива и вернулся в зал.
— Почему-то это меня не удивляет. — Габриэль долго разглядывала налитое пиво, сделала пару глотков. — Так вот, Уэллс. У меня к тебе дело. Важное дело.
Юджин приложился к своей бутылке, не замечая полного отвращения взгляда Габриэль, и кивнул, демонстрируя заинтересованность.
— Ты хочешь кого-нибудь заказать? — спросил он без обиняков с видом делового человека, который привык переходить сразу к сути и не ходить вокруг да около.
— Да, можно сказать и так. Только это нужно сделать как можно более естественно. Так, чтобы это выглядело как несчастный случай.
— Кто угодил тебе, детка?
— Если говорить прямо, то твой босс.
Юджин вытянулся в кресле, отставив бутылку.
— Ты хочешь убить босса?! И как же ты это себе представляешь?!
— Убить его легче, чем ты думаешь, — ответила она спокойно, сцепив пальцы. — Хотя, конечно, для этого следует хорошо постараться. Как ни крути, а убить бывшего сотрудника оперативного отдела не так-то просто. Но его я убивать не хочу. — Она сделала паузу. — По крайней мере, пока.
— Слава Богу, — вырвалось у Юджина. — Я уже было подумал, что жалкое количество выпитого пива ударило тебе в голову. Но в чем тогда дело?
Габриэль снова взяла бокал.
— Дело в том, что твой босс мешает мне. Скажем так — он знает достаточно много для того, чтобы серьезно мне навредить. И мне нужно предпринять решительные шаги для того, чтобы он не навредил ни мне, ни влиятельным людям, с которыми я связана.
— Этот разговор нравится мне все меньше и меньше, — сказал Юджин.
— Я передам тебе суть дела в двух словах, Уэллс. Слушай и запоминай. Я объясняю только один раз.
На протяжении всего рассказа Габриэль лицо Юджина несколько раз принимало противоположные выражения. Иногда он удивленно поднимал брови, иногда снисходительно улыбался, иногда мрачнел, а иногда слушал с неподдельным удивлением.
— Ну и ну! — сказал он, когда рассказ был закончен. — Ловко же он обвел тебя вокруг пальца! И подумать только — ты прокололась на такой мелочи…
— В нашей работе мелочей не бывает, — мрачно ответила Габриэль. — Ты согласен мне помочь?
Лицо Юджина приняло новое выражение — оно стало задумчивым. Он выглядел так, будто ему предстояло решить сложную моральную дилемму.
— Ох, не хочется мне становиться боссу поперек дороги, детка, — сказал он негромко. — Ты ведь и сама знаешь, что он делает с людьми в таких случаях…
— Ты трусишь, Уэллс?
— Ничего подобного! — тут же встрепенулся он. — Но я хочу еще немного пожить… у меня есть планы на жизнь. Я хочу купить новый мотоцикл.
— Может, все обойдется, и тебе не нужно будет никого убивать. Сколько ты хочешь за свои услуги?
Юджин в очередной раз приложился к бутылке.
— У меня есть определенные… расценки, но этот случай — особенный, а поэтому я попрошу больше. Скажем… больше на треть. Идет?
— Идет, — с готовностью согласилась Габриэль.
— Ты не хочешь узнать, что это за сумма?
— Просто скажи мне, на какую сумму выписать чек.
Юджин снова заколебался.
— Давай сделаем так. Ты выпишешь мне чек на часть суммы. Предположим, двадцать процентов. Как залог. А потом, если что-то пойдет не так, я отдам тебе эти деньги.
— Да ты иногда можешь быть честным, Уэллс, — улыбнулась Габриэль. — Хорошо. Я выпишу тебе чек на двадцать процентов от суммы. Если что-то пойдет не так, ты можешь оставить его себе — это будет плата за моральный ущерб. Потому что если что-то пойдет не так, то моральный ущерб будет серьезным.
— Я прошу тебя только об одном, детка. Огради меня от праведного гнева босса, хорошо? На самом деле, я размышляю о том, стоит ли мне во все это ввязываться…
Габриэль опять передернула плечами.
— Не стоит слишком много думать, от этого болит голова. — Она достала очередную сигарету и прикурила от зажженной Юджином спички. — Кстати, ты знаешь, как он убил того Салаха?
— Нет, — ответил он. — Мне вообще кажется, что эта история с его работой в оперативном отделе — очередная выдумка сотрудников его отдела. Он застрелил его, как и всех остальных?
— О нет, нет, — покачала головой Габриэль. — Все было иначе. Когда Салах и твой горячо любимый босс остались вдвоем в окружении четырех трупов, пистолет последнего дал осечку. К слову сказать, у него было два пистолета, но один из них он уронил во время того, как занимался остальными. Тогда он достал нож, который оперативники обычно носят под ремешком часов. — Габриэль, приподняв рукав, продемонстрировала маленький нож, прикрепленный к браслету часов, после чего улыбнулась и добавила: — Я ношу его до сих пор. Ностальгия.
Юджин наклонился, чтобы взглянуть на нож поближе.
— Он же совсем крошечный!
— Крошечный, — согласилась Габриэль, — но острый, как медицинский скальпель. Нам говорили, что этот нож нужен оперативнику для того, чтобы в последний момент свести счеты с жизнью. На самых первых уроках нам показывали место, куда должен попасть удар. Чтобы умереть быстро и без лишних мучений. — Она показала точку на своей шее. — Вот эти уроки, видимо, и вспомнил капитан. Правда, он решил испробовать нож не на себе, а на Салахе. Ножом он его ударил, только в точку не попал. Немудрено — я вообще не понимаю, как можно находиться в психическом и физическом здравии после того, как ты застрелил четверых за несколько секунд. Дрогнула рука, не рассчитал движения. И тогда он полоснул ему по шее — один раз, потом второй раз. Перерезал сонную артерию. Это самая жуткая смерть, которую только можно вообразить. Наверное, крови было…
