Юджин брезгливо поморщился и отвел взгляд от ножа.
— Ненавижу кровь, — признался он.
— Значит, это правда? Киллеры боятся смотреть на свою жертву?
— А я медитировать на нее должен? Ты ведь не разглядывала всех тех, кого убивала?
— Ты говоришь так, будто я убила целую армию террористов.
— А разве нет? И вообще, почему бы тебе не сделать это самой? Я чувствую, что все это не пройдет гладко.
Габриэль поставила пустой бокал на пол.
— Чувствовать, Уэллс, должны женщины. А мужчины должны делать. Пока ты размышляешь, полагаться на интуицию или нет, тебя убьют десять раз.
— Вероятно, оперативник из тебя был хоть куда, — заметил Юджин не без ноток зависти в голосе.
— Ладно, не будем долго точить лясы. Я выпишу чек — сумму ты впишешь сам — а потом кое-что расскажу.
Габриэль взяла сумочку и принялась искать чековую книжку. В конце концов, она выложила содержимое сумочки на стол, и на пол полетела запонка с темным изумрудом. Юджин тут же подобрал ее.
— Это запонка босса! — заявил он.
— Ты знаешь, какие у него запонки? Твое внимание заслуживает похвалы!
— Ты все-таки с ним спишь!
— Почему ты так решил? Может, он просто обронил запонку в офисе, а я ее бережно подобрала?
Юджин насмешливо хмыкнул.
— Чтобы босс терял запонки? Он ведь не какая-то рассеянная рохля, которая витает в облаках.
— После того, как он завел роман с Лией, он все больше и больше напоминает мне рохлю. — Габриэль выписала чек и отдала его Юджину. — Держи, Уэллс. Надеюсь, ты меня не подведешь.
— Знаешь, что я подумал? А, может, вы с ним заодно? Может, вы решили меня проверить? А после того, как я сделаю то, что от меня требуется, вы от меня избавитесь?
Габриэль прохладно рассмеялась.
— Он прав. Стреляешь ты хорошо, но это твое единственное достоинство. Мозгами природа тебя обделила. Я прощу тебе, что ты копался в моих документах, ничтожество. И я прощу тебе то, что ты обвиняешь меня в том, в чем я не виновата. У меня есть для тебя сюрприз, Уэллс. Ты помнишь, кто такая Эфрат Сулеймани?
Юджин поджал губы, всем своим видом показывая, что этот разговор ему неприятен.
— Это странный вопрос, на который ты…
— Эфрат Сулеймани работала в аналитическом отделе, в архиве. А ты завел с ней роман. Более того — ты собрался на ней жениться. Вы хотели уехать, купили билеты. Тель-Авив — Нью-Йорк. Романтика. Но вот только об этом узнал твой босс, который не счел все это романтичным.
— При чем тут босс? Ведь мы просто…
— Через пару дней Эфрат нашли мертвой у дверей ее квартиры. Стреляли в голову, так что лицо было почти неузнаваемо. И безутешный жених похоронил свою невесту.
Юджин скрестил руки на груди.
— Я чувствую, что у этого рассказа есть продолжение, — сказал он.
— Твоя невеста, Уэллс, на самом деле была жива. По крайней мере, до недавнего времени — до того, как погибла во время взрыва бытового газа, который организовал один из подчиненных Мустафы. Жила она во Франции, поменяла имя на Мадлен Льюис. Вышла замуж за сирийца. А о твоем существовании не знала, потому что через некоторое время после своей «смерти» получила известие о том, что ты погиб в автокатастрофе. Ведь ты так любишь быстро ездить на мотоцикле, а мотоциклисты, как известно, делятся на две группы — те, кто уже на том свете, и те, кто еще по какой-то непонятной причине на этом.
Юджин положил руки на колени и выпрямил спину.
— Так, — сказал он, — так. А почему я должен тебе верить?
Габриэль снова взяла сумочку и достала из нее несколько фотографий. Юджин молчал, разглядывая их.
— Конечно, это Эфрат, — сказал он, наконец. — Правда, она слегка осветлила волосы…
— Теперь ты мне веришь? Это фото сделано совсем недавно. Вот и дата. — И Габриэль указала на дату в одном из углов фотографии.
— Бред какой-то! То есть, получается, что босс… просто разыграл спектакль?
Габриэль с улыбкой развела руками.
— И, как видишь, сделал это качественно. Вы просто умерли друг для друга.
— Ну, хватит, мне надоели эти разговоры. — Юджин поднялся, снова сел, взял бутылку и обнаружил, что в ней ничего не осталось. — Это просто… просто низко с его стороны!
— Как я уже говорила Лие, вы все идеализируете его.
Юджин махнул на нее рукой.
— Ладно, Габриэль. Я помогу тебе, но при условии, что ты оградишь меня от… неприятностей.
Габриэль поднялась.
— Как я полагаю, это намек на то, что мне пора уходить. Уже поздно, и тебе пора в кроватку. Я еще раз прошу прощения за то, что твоя кроватка сегодня будет слишком большой и холодной. — Она посмотрела на Юджина в упор. — Может, мне попробовать ее согреть?
Юджин бросил на нее заинтересованный взгляд. Габриэль поправила полы плаща.
— Ну, что ты молчишь? Может, думаешь, что я посчитаю это частью платы за твои услуги?
— Что ты, детка. Просто я волнуюсь, что завтра ты проспишь на работу.
Она рассмеялась.
— Отличная отговорка. Ладно, не хочешь — как хочешь. Не буду же я тебя насиловать. Это неэтично.
— Ты можешь попробовать, — предложил Юджин. — Может, у тебя получится?
— Если я попробую, у меня обязательно получится, а поэтому смысла пробовать нет. — Габриэль послала ему воздушный поцелуй. — Мы еще увидимся, Уэллс. Чао.
Глава 14
Капитан Землянских выглядел довольным и выспавшимся. Это состояние было для него в высшей степени нехарактерным, особенно с утра. Такой вывод сделал майор Толедано, наблюдая за коллегой. Больше всего Константин напоминал счастливого мужчину, у которого был приятный вечер и не менее приятная ночь.
Улыбка не сходила с лица капитана, он разговаривал со всеми исключительно дружелюбно и вежливо. Обычно до совещания он уже успевал прочитать кому-нибудь мораль насчет внешнего вида, опоздания или несерьезного отношения к своим обязанностям, а то и пару раз на кого-нибудь прикрикнуть, но на этот раз все было не так. Капитан выпил кофе с доктором Мейер, после чего они вместе явились на совещание.
Сначала Боаз был уверен в том, что Константин решил сменить свой семейный статус с «разведен» на «женат». Узнав об его отношениях с Габриэль, он понял, что все не так просто. Но когда он увидел новоиспеченного «комиссара» рядом с Нурит и обратил внимание на счастливый вид обоих, то запутался в подробностях личной жизни капитана окончательно.
После совещания Боаз поймал Константина в коридоре. Тот, как ни странно, никуда не торопился, и вместо «прости, я спешу, поговорим за обедом» майор Толедано услышал:
