для девушки внешность имеет огромное значение. Недавно он читал статью в «Вестнике естественных наук и медицины», что швейцарец Реверден пересадил кусочек кожи на гранулирующую рану… Константин неожиданно понял, что голова у него ясная, мысли текут плавно, легко перескакивая с одного предмета на другой.
– Я врач. Не бойся, пожалуйста. Я посмотрю твой ожог. Ткань надо снять, это может быть больно. Поэтому я дам тебе лекарство, оно поможет от боли. После него будешь очень хорошо спать. – Константин старался говорить ласково и надеялся, что девочка, которая с напряженной прямой спиной замерла на стуле, его понимает.
* * *
Кровать оказалась слишком коротка, и Константин пытался заснуть полусидя, сложив горкой несколько подушек. Возбужденный разум не давал покоя. Мысли возвращались к Василисе, которая перенесла весь долгий и болезненный процесс, ни разу не заплакав. Опиумная настойка помогла, но все равно девочке было больно. Ожог странной треугольной формы, слава богу, не задел глаза и уже начал покрываться корочкой. Надо оставить ей чистые бинты и как-то объяснить, что для быстрого заживления необходим покой. Если бы он был уверен, что крестьяне не перепутают дозировку, то оставил бы и обезболивающее… Как только голова Константина начинала клониться на грудь, перед глазами вновь и вновь вставал мертвец, вытаскивающий изо рта черную статуэтку. Он тянул руку и пытался что-то выговорить непослушным ртом. Молодой врач вздрагивал, судорожно втягивал воздух и против воли смотрел в угол, на темный лик Богородицы. Наконец Константин сдался и в полумраке добрался до стола, где оставил склянки с лекарствами. Лунный свет пробивался через листья вишневых деревьев под окном. Пяти-десяти капель будет достаточно.
Что-то с силой ударило его под локоть, так что бутылочка вылетела из пальцев – заграничный «Лауданум» дугой выплеснулся из узкого горлышка. Константин обернулся. Сзади стоял Константин Егорович Бесков. Подполковник от кавалерии, полный тезка и дед по отцу. Умерший, когда Костеньке исполнилось шесть лет. Сейчас они были одного роста, разве что старший Бесков шире в плечах, тесно обтянутых парадным мундиром. По позвоночнику пробежала дрожь, мочевой пузырь сжал спазм, и Константин едва сдержался от резкого позыва.
– Спрятала, дрянь! – выплюнул дед. – Не дала силу передать. Гнию теперь, внук. И на тебя смотрю. Когда на могилку придешь?
Сильные пальцы вцепились в предплечья, старик склонился ближе, к самому лицу Константина, не опуская чуть выпуклых, блестящих черных глаз.
– Уходи отсюда. Нечего тебе тут делать. Не лезь. Уходи. – Слова впивались в затылок, будто гвозди. – Лучше ко мне приходи. Приноси трубочку, табачок, посидим, покурим. Помнишь мою трубочку из моржового клыка, внучок?
Между тонких губ мелькнул опарыш. Константин Егорович оскалил желтые зубы, перекусывая червя. Кожа обвисла, начала отслаиваться вместе с мышцами, белки глаз помутнели, только неподвижные расширенные зрачки не отпускали взгляда. Позолота на камзоле темнела, дорогое сукно разъезжалось, махрилось некрасивыми дырами, обнажая сначала ткань рубахи, а после грудину с проступающими через плоть костями. Стадии разложения тела. Рисунок А. Рисунок Б. Рисунок В. Горло Константина свело, он одеревенел, не в силах дернуться и задыхаясь от запаха гниющего мяса. Череп с остатками волос щелкнул челюстью, нижняя с глухим стуком упала на пол, а после осыпался весь скелет в истлевшей форме. Ордена тускло блеснули между дугами ребер.
– Уходи!
Константин резко сел на кровати, тяжело хватая ртом воздух. Где он? Что это за место?! Темная детская, черная Богородица, тени листьев на беленой стене. Рукавом сорочки вытер мокрый лоб, все еще пытаясь отдышаться. Испуганно провел рукой по простыне. Фух! Не опозорился. Сколько лет он не вспоминал деда… Сначала высокого громогласного военного, который командовал домашними. Он буквально заставил назвать первого внука в свою честь. Потом – тяжело умирающего старика, чей крик долетал до комнаты маленького Кости. Потертая трубка с чубуком, вырезанным из кости. Ее мальчик украл, когда взрослые хлопотали над телом, и спрятал среди игрушек. На похороны он не попал из-за ужасного ливня… Бабушка не пустила. Вечно закутанная в старую шаль молчаливая сухая старуха вдруг обрела голос. А после… Дед начал приходить к нему во снах и звать к себе на могилу. Сначала почти такой же, как был при жизни, а потом все более и более страшный. Распухший мертвец с лопнувшей кожей требовал прийти к нему. Костя просыпался с криком, на мокрой кровати. А потом все прошло. Закончилось. Куда делась трубка? Дом быстро продали, семья переехала поближе к столице, где отцу предложили должность. На могиле деда Константин так никогда и не был.
Константин встал, морщась от неприятного ощущения, с которым влажная от пота ткань липла к телу. Распахнул окно. Сверчки трещали как безумные – вот уж кому было хорошо в жару. Вдруг он заметил, что на крыльцо вышла девочка. Она двигалась странно медленно, когда спускалась с высоких ступеней. Разве Василиса не должна была вернуться в деревню? Опиумный сон сморил ее в доме? Девочка дошла до дороги и замерла, запрокинув голову и раскинув руки. Сомнамбулизм? Константин читал, что препарат вызывает разнообразные реакции нервной системы. Он быстро стянул ночную рубашку, всунул длинные ноги в брюки, поглядывая в окно. Звать сомнамбул бесполезно, можно только попытаться вернуть домой или аккуратно разбудить. Накинул рубашку и надел ботинки на босые ноги. Черт! Фигурка девочки исчезла.
Константин выбежал на улицу, запоздало сожалея, что не взял лампу. Глаза привыкли к полумраку, на открытых местах от луны было почти светло, но, если девочка пошла в глубь парка, он может не заметить ее за деревьями. Впереди у кустов сирени ему почудилось движение. От подъездной аллеи с высаженными по краям высокими ровными липами тропинка вела вбок. Сразу стало темнее. Константин остановился и прищурился. Деревья почти без подлеска хорошо просматривались, но Василисы он не увидел. Прошел немного по тропке, огибавшей парк. Из-под ног взлетела птица, заполошно хлопая крыльями. Молодой врач вздрогнул, выругался сквозь зубы. Он решил дойти до конца парка и вернуться. Уж не примерещилась ли ему девочка? Отмахнулся рассеянно от пищавшего над ухом комара. Между стволов мелькнуло что-то светлое. Константин прибавил шагу, опасаясь в темноте переходить на бег. Впереди кто-то был. Неясная тревога стиснула грудь, колени обмякли, и пришлось опереться плечом о шершавый ствол. Фигура была слишком громоздкой для худой Василисы.
– Ыдем. Ыдем! – На шею легла рука, к спине прижался жесткий округлый живот. Константин чувствовал холод и твердость тела, в воздухе пахло рыбой. Мертвый барин подталкивал его вперед, подволакивая ногу, ледяные пальцы крепко сжимали горло. Можно ли сбежать от мертвеца? В голове ни одной
