в Алушту во французских кругах) был включен как один из трех вариантов отвлекающих действий на Крымском побережье, прочие включали в себя наступление союзных войск, базирующихся в Севастополе, на Бахчисарай, и высадку сил у Евпатории, которые двинутся через равнину к Симферополю. Два военных министра подписали меморандум с согласованным планом, который Пэнмюр направил Реглану от имени британского кабинета. Инструкции Пэнмюра оставляли за Регланом выбор между тремя альтернативами, но подчеркивали, что ему приказано приступить к выполнению одной из них. Осадные работы в Севастополе должны были остаться в руках 60 000 человек (30 000 турок и 30 000 французов), чьей новой задачей было поддерживать занавес для предотвращения попыток русских вырваться из города, а не продолжать наступление.
Реглан относился скептически к новому плану. Он хотел продолжать бомбардировки, в которых он был уверен, что они на грани прорыва, и считал, что полевые действия не оставят достаточно войск для защиты союзнических позиций перед Севастополем. В качестве открытого сопротивления, если не мятежа, против своего политического руководства Реглан созвал военный совет в Крыму, на котором он сообщил своим союзным командующим, Канроберу и Омер-паше, что меморандум Пэнмюра — это всего лишь «предложение», и что ему (Реглану) решать, следовать ли ему или нет. Реглан тянул время с воплощением нового плана, придумывая различные отговорки, чтобы не отвлекать людей от осады, пока Канробер, который поддерживал полевую кампанию и несколько раз предлагал подчинить свои войска командованию Реглана, не вспыхнул от раздражения. «Полевой план, разработанный Вашим Величеством», сообщил Наполеону Канробер, «фактически оказался невозможным к исполнению из-за отсутствия поддержки со стороны командующего английской армией»{441}.
Многие годы французы будут винить британцев в провале плана наступления на Симферополь и захвата остальной части Крыма. У них были веские причины для негодования на Реглана, которого Пальмерстон мог бы снять за несоблюдение субординации, если не за неспособность после его отказа выполнять приказ о наступлении на крымское побережье. С их превосходящей огневой мощью и поддержкой татарского населения на равнине было все основания полагать, что в полевой кампании можно бы захватить Симферополь и перерезать основной путь снабжения русских через полуостров. Именно такого сценария больше всего опасалась Россия, поэтому царь и приказал нападение на Евпаторию в феврале. Русские знали, насколько уязвимы они были перед наступлением на свои линии снабжения, и всегда считали маршрут от Евпатории наиболее вероятным для союзного нападения на Симферополь или Перекоп. Как они позднее признали, их поразило, что британцы и французы так никогда и не попытались выполнить это{442}.
Единственной серьезной попыткой союзников перерезать Севастополь от его баз снабжения был их рейд на порт Керчи, контролирующей линии снабжения через Азовское море, хотя для этого потребовались две попытки. Планы для нападения были разработаны в начале кампании, но первый приказ был издан только 26 марта, когда Пэнмюр написал Реглану, поручив ему организовать «совместную операцию на море и суше» для «уничтожения обороны Керчи». Это было привлекательное предложение, не последнюю роль в котором играло использование Королевского флота, который почти не использовался до этого момента, в то время как британское участие в общих усилиях союзников серьезно подвергалось сомнению французами. Канробер сначала сомневался в операции, но 29 апреля он дал свое согласие на выход французского флота под командованием адмирала Брюа и 8500 солдат, которую возглавлял генерал-лейтенант Браун, опытный командующий Легкой дивизией. Союзный флот отчалил 3 мая, направляясь на северо-запад к Одессе, чтобы скрыть свои намерения от русских, прежде чем вернуться к Керчи. Но прямо перед тем как прибыть на место назначения быстрое почтовое судно догнало флот и передало ему приказ от Канробера к возвращению французских кораблей. Как только флот отчалил, новая телеграфная линия из Парижа принесла приказ от Наполеона Канроберу, поручив ему перевезти резервы из Константинополя. И так как корабли Бруа были необходимы для этого, Канробер, к несчастью, решил отказаться от нападения на Керчь. Королевский флот был вынужден вернуться, и Канробер был опорочен в глазах британцев (и многих французов тоже){443}.
Отзыв экспедиции обострил и без того ухудшившиеся отношения между англичанами и французами и сыграл главную роль в решении Канробера уйти с поста командующего 16 мая. Он ощущал, что его положение было подорвано, что он подвел британцев, и поэтому у него нет никаких прав на то, чтобы понуждать Реглана к продолжению полевой кампании. Новый командующий французов, генерал Пелисье, невысокий, коренастый мужчина с грубыми манерами, был намного решительнее, был более человеком дела, нежели Канробер, которого давно прозвали «Robert Can’t»[85]. Назначение Пелисье приветствовали в британском лагере. Полковник Роуз, британский комиссар при французском штабе, который был близок к Канроберу, писал Кларендону, что пришло время более решительных действий и что Пелисье именно тот, кто нужен для этого:
Генерал Пелисье не терпит половинчатости при исполнении своих приказов; если это можно сделать, то это должно быть сделано. У него вспыльчивый характер и грубые манеры, но я считаю его справедливым и искренним; и думаю, что во всех важных вопросах эти две качества победят над его вспыльчивостью. У него быстрый ум, много здравого смысла и решительный характер, который стремится преодолеть трудности, а не поддаваться им{444}.
Желая восстановить отношения с британцами, Пелисье согласился возобновить операцию против Керчи, хотя он согласился с Регланом в том, что основной целью союзных операций должны оставаться оборонительные укрепления Севастополя. 24 мая шестьдесят судов союзного флота вышли с объединенном отрядом из 7000 французов, 5000 турок и 3000 британцев под командованием Брауна. Увидев приближение армады, большинство русских жителей Керчи бежали за город. После краткого обстрела союзные войска смогли высадиться без сопротивления. Брауна встретила делегация оставшихся русских граждан. Они сообщили ему, что испытывают страх перед нападениями со стороны местного татарского населения, и умоляли его о защите. Браун проигнорировал их просьбы. Приказав уничтожить арсенал в Керчи, Браун оставил небольшую отряд, в основном французов и турок, в городе и вышел с оставшейся частью своих войск к важному форту в Еникале дальше по побережью, где разграбление русских домов продолжалось под контролем Брауна. Тем временем союзные корабли вошли в Азовское море, подошли к русскому побережью, уничтожили русские суда и опустошили порты Мариуполя и Таганрога[86].
Генерал Пелисье
Нападения на русские дома в Керчи и Еникале вскоре переросли в пьяную буйную оргию и страшные зверства со стороны союзных войск. Самые ужасные события произошли в Керчи, где местное татарское население
