по чертежу знаменитого «Меркурия». Кроме знаний, стажеры привезли коллекцию копий чертежей лучших кораблей и судов английского флота. А. С. Грейг предписал черноморским корабельным инженерам «следовать» этим чертежам при разработке новых проектов. «В последствии Лазарев продолжил практику направления специалистов повышать квалификацию». Из известных фамилий только Иван Сергеевич Дмитриев. Он ещё в 1833 году был прикомандирован к эскадре Лазарева в Константинополе. Занимался ремонтом кораблей, 2-х пристаней для высадки десанта. В 1837 году на 6 месяцев отправлен в британскую военно-морскую базу в Портсмут «для усовершенствования в кораблестроении». Дальше идут фамилии каких-то мифических мастеров. Почему мифических? Возможно я плохо смотрела, но ни в одном списке мастеров, строящих на Черном море корабли (например, у Соколова) фамилий – подпоручика Моисеенко, подпрапорщиков Гора и Кривошей, не обнаружила. И у того же автора:
«В том, что в 1840-х-начале 50-х годов Черноморский флот достиг своего наивысшего расцвета, следует видеть не только заслугу его главного командира адмирала М. П. Лазарева, как обычно принято считать; весьма существенное значение имело использование знаний и практического опыта инженеров-кораблестроителей, полученных ими в лучшей в тот период школе английского судостроения. При этом начало практике зарубежной подготовки черноморских специалистов положил адмирал Грейг, а Лазарев лишь успешно продолжил дело своего предшественника». Реорганизовал и усовершенствовал Адмиралтейство. Его сослуживец писал:
«Все указания адмирала Грейга относительно флота были основаны на правилах науки и на применении их к делу; на глаз и на удачу ничего не делалось. Правила эти отдавались приказами по флоту. Надобно сознаться, что при нем и по оставлении им флота мы постоянно руководствовались этими правилами, потому что не имели других, точнее и основательнее» [309].
Статья написана в 1861 году, а это значит, что все россказни современных писателей и историков о Лазареве, как о «преобразователе флота, талантливом администраторе», разбиваются вдрызг. Пользовались «правилами» Грейга, всё, точка.
Организовал при Черноморском департаменте распорядительную часть. В её обязанность входила вся деловая переписка.
Создал Артиллерийское управление, занимавшееся корабельной артиллерией.
Улучшил состояние Депо карт, оборудовав его типографией и обеспечив искусными художниками – граверами из числа талантливых моряков. Наладил печатание «постоянных бумаг» (стандартных бланков) и приказов, «чем убавилось много переписки и выбрано время для других занятий»[310].
Добился передачи архива Черноморского флота из Петербурга в Николаев, этим сократил переписку. Создал бухгалтерию.
Вникая в суть и форму каждого документа, издал циркуляр об улучшении канцелярского слога: «Предмет сей, оставшийся в небрежении, был часто причиной обширной переписки, для пояснения вступивших бумаг, что и затемняло, и замедляло течение дел; принятыми для отвращения сего мерами состояние бумаг приняло совершенно иной вид, и ныне все почти как входящие, так и исходящие бумаги по Черноморскому департаменту составляются с должной ясностью и правильностью»[311].
Алексей Самуилович был уверен, что успех воспитания, зависит от общечеловеческих достоинств воспитателя, ведь «и адмиралу, и боцману одинаково нужно быть прежде всего человеком, а потом боцманом и адмиралом»[312]. Его сослуживец, старый моряк вспоминал: «Судьба матроса была одной из лучших забот, сердечным интересом Грейга. Постоянно заботясь о материальном благосостоянии матроса, он охранял святость его человеческих прав… В этом отношении, как во многих других, адмирала Грейга можно ставить в пример и образец новому прогрессивному времени». Жены и дети нижних чинов бесплатно пользовались медикаментами. Алексей Самуилович три раза просил разрешение открыть больницу для женщин – увы, безуспешно. Видимо, именно поэтому, правилом его служебных отношений было «лучше научить подчиненных, нежели взыскивать с них». Говорил, что в «нерадивом поведении матроса виновен прежде всего его командир, не проводящей достаточной воспитательной работы», и считал предание этих поступков гласности, одной из мер воздействия на самих командиров. «Меры сии, вообще состоят в напоминании начальникам команд о выполнении лежащих на них обязанностей в отношении подчиненных»[313].
В 1827 году, практически одновременно в Николаеве и Севастополе, были открыты Училища для дочерей нижних чинов морского ведомства, здания похожи. В 1830 году было открыто уездное училище в Николаеве.
«Из воспоминаний моряка» мы узнаем, что современники, соратники, сослуживцы отмечали высокие человеческие качества адмирала – честность, душевность, заботливое внимание ко всем, кто к нему обращался, мягкость и дружелюбие в обращении со всеми». Все, что я написала – малая толика того, что делал Алексей Самуилович для флота. Документов в архиве, писем, указов, замечаний – множество! Читать не перечитать! Я обещала написать об отчёте, касающегося того, что увидел Грейг в Севастополе, что предполагал сделать и что сделал, от 25 марта 1826 года. В описании Севастополя читаем: «мастерские и магазины все давнего и непрочного строения. Ныне производятся в адмиралтействе строения: шлюпочный сарай с корабельной чертёжной на арках в два этажа, и адмиралтейские ворота с башнею и городскими часами. В конце Корабельной бухты, по низменному местоположению, окруженному горами, столь необходимого для сего редкого порта…Берега предположено укрепить камнем; сие много послужит к сохранению сего порта, ибо гавань заметно засаривается от сносной дождями, с гор земли, на берегах сих можно устроить корабельные магазины…Служители помещаются в ветхих казармах, издавна построенных адмиралом Ушаковым, почему и выстроены две каменные, прочные двухэтажные казармы для 2500 человек, и предположено построить ещё одну таковую же. Но и сего недостаточно для помещения, т. к. прочие казармы и магазины: экипажеские, комиссариатские и провиантские, как и в адмиралтействе мастерские, ветхи… Адмиралы и некоторые капитаны кораблей помещаются в казенных домах, также пришедших в ветхость, морские же офицеры и чиновники все для жительства нанимают в городе квартиры. Контора Севастопольского порта и все присутствовавшие места: комиссариатское, провиантское, контрольная и казначейство помещаются стесненно в одном казенном доме. Морская госпиталь, с начала основания Севастополя помещена контр-адмиралом Макензи в конце бухты…но по неудобству и дальности от города перемещена в Южную бухту, и устроена на возвышенном и самом удобном месте для больных. В 1820 году построен новый флигель, со всеми надобностями…; в том же году на площади двора госпитального построены церковь Петра и Павла, для аптечной лаборатории дом, и новая госпитальная кухня, с погребами на сводах. Пороховой погреб в особой балке для всего флота; складка казенных лесов в устроенной Голландии; сухарный завод, провиантские магазины и склад дров, в конце рейда, отдалены от города до 7-ми верст и всё доставляется через воду. Ныне Севастополь имеет 2000 каменных домов. При нынешнем расселении, город имеет крайнюю нужду в пресной воде, 1 колодец только в адмиралтейской бухте довольствует всех жителей; флот же наливается водою из колодцев, расположенных по берегам бухты, которых хотя и много, но вообще вода солёна и
