Она была отверженной, и никто не подходил к ней, дабы не разделить ее участь.
Но через много дней появилась первая гостья, да такая, что Вейнте охотнее не видела бы ее вовсе. Но от встречи с эфенселе нельзя уклоняться…
– Ну кто же еще… – угрюмо сказала Вейнте. – Только Дочь Смерти может решиться повидать меня.
– Я хочу поговорить, эфенселе, – ответила Энге. – Я слышала многое о последнем походе, и новости печалят меня.
– Я и сама не рада, эфенселе. В поход я ушла как сарненото. А теперь сижу и тщетно дожидаюсь приказов… Даже не знаю, сарненото я или уже ниже нижайшей фарги.
– Я вовсе не собираюсь усугублять твою беду. Но если хочешь быть на гребне самой высокой волны…
– …окажешься в самой глубокой впадине между валов. Прибереги эти примитивные размышления для подруг. Я знаю все эти благоглупости, изреченные вашей несравненной Фарнексеи, и полностью отвергаю их… до последнего слова.
– Я не задержу тебя. Я хочу лишь узнать правду, кроющуюся за слухами.
Вейнте оборвала ее протестующим жестом.
– И знать не хочу, о чем болтают между собой жирные фарги, а уж обсуждать их бестолковые речи вовсе не собираюсь.
– Тогда поговорим о фактах, – невозмутимо и сурово продолжала Энге. – Вот факт, известный нам обеим. Сомнениями и спорами Пелейне расколола Дочерей надвое. Многих она убедила в том, что справедливость за тобой, и эти заблудшие увеличили численность твоей армии. Они ушли с тобой на кровавое дело. И не вернулись.
– Конечно, – ответила Вейнте, ограничив движения, чтобы не сказать лишнего, и сразу застыла. – Все они погибли.
– Ты их убила!
– Не я – устузоу.
– Если ты послала их в бой безоружными, как они могли уцелеть?
– Я посылала их на устузоу, как и всех остальных. А они решили не пользоваться оружием.
– А почему они так решили? Ты должна мне ответить! – Энге наклонилась вперед, тревожно ожидая ответа.
Вейнте отодвинулась от нее.
– Я не хочу тебе говорить, – ответила Вейнте, вновь ограничившись минимумом информации. – Оставь меня!
– Нет, пока ты не ответишь на мой вопрос. Я долго думала обо всем этом и поняла, что причина их действий имеет значение для самого нашего существования. Мы с Пелейне по-разному толковали учение Угуненапсы. Пелейне и ее последовательницы посчитали твое дело справедливым и пошли с тобой. Они погибли. Почему?
– Ты не получишь ответа. Ни одним словом я не помогу вашей разрушительной философии. Уходи!
Мрачная неподвижность Вейнте была непреклонной, но и Энге казалась не менее настойчивой и упрямой.
– Отсюда они ушли с оружием. А умерли с пустыми руками. Ты сказала, что они выбрали эту участь. А ты что выбрала? Убийство! Словно скот послала их на убой, на смерть.
Энге добилась своего – конечности Вейнте затряслись, но она сохраняла молчание. Энге безжалостно продолжала:
– А теперь я спрашиваю: почему они так решили? Что переменило их отношение к оружию? В походе что-то произошло. Ты знаешь и расскажешь мне.
– Никогда!
– Расскажешь!
Подавшись вперед и приоткрыв рот, Энге крепко стиснула руки Вейнте могучими большими пальцами. Движения Вейнте выражали удовольствие, и Энге ослабила хватку и отшатнулась.
– Дразнишь, хочешь, чтобы я прибегла к насилию, – задыхаясь от напряжения – приходилось сдерживать эмоции, – проговорила Энге. – Ты подстроила, чтобы я забылась, чтобы стала такой же, как ты… с твоим вечным насилием. Но я не стану более опускаться, как ни старайся. Я не опущусь до твоей животной сущности.
Гнев смел все самообладание Вейнте, выплеснул раздражение, скопившееся после возвращения и опалы.
– Она не опустится! Да ты уже опустилась! Посмотри на эти раны от твоих когтей – видишь? – кровь! И твое драгоценное высокомерие такая же пустышка, как ты сама. Я сержусь, но и ты сердишься, я могу убить, но и ты тоже.
– Нет, – успокоившись, ответила Энге, – этого не будет: так низко я никогда не паду.
– Никогда? Подожди, настанет и твой черед. Как и тех, что пошли за Пелейне. Они с радостью целились и убивали эту заразу, этих червей устузоу. Хоть на миг они стали настоящими иилане, не скулящими презренными выродками.
– Они убили – и умерли, – тихо проговорила Энге.
– Да, умерли. Просто не могли вынести, что оказались не лучше, нисколько не лучше всех остальных.
Тут Вейнте замолчала, осознав, что в гневе проговорилась и ответила на вопрос Энге, подтвердив ее идиотскую уверенность.
Гнев Энге мгновенно утих, когда правда дошла до нее.
– Благодарю тебя, эфенселе, благодарю. Сегодня ты сделала очень важную вещь и для меня, и для всех Дочерей Жизни. Ты подтвердила, что мы на правильном пути и должны идти по нему, не сворачивая. Только так дойдем до истины, предреченной Угуненапсой. Те, что убивали, умерли сами. И остальные видели это и решили умереть иначе. Так это случилось, не правда ли?
– Так случилось, но не по этой причине, – заговорила Вейнте в холодном гневе. – Они погибли не потому, что были лучше, не потому, что были выше остальных иилане, а потому, что оказались такими же. Они-то думали, что смерть их минует. Отверженных и безымянных, изгнанных из города. Они ошиблись. Они умерли тем же образом. И вы не лучше всех прочих… если только не хуже.
Задумавшись, Энге повернулась и молча направилась к выходу. В дверях она обернулась.
– Благодарю тебя, эфенселе, – проговорила она, – благодарю тебя за огромнейшую из истин. Мне жаль, что стольким пришлось умереть, чтобы мы осознали ее, но, может быть, иначе мы не могли бы понять. Быть может, и ты, жаждущая только крови, поможешь нам в обретении жизни. Благодарю.
Вейнте зашипела в гневе и разодрала бы глотку Энге, если бы та не ушла. Такие дерзости трудно было снести. Надо что-то делать. Не отправиться ли на амбесид и, встав перед эйстаа, обратиться к ней? Нет, это не годится, унижения перед всеми иилане она не перенесет. Что же тогда? На кого положиться? Только на нее, на нее одну. Ту иилане, что считает истребление устузоу самым важным делом на свете. Она вышла, подозвала проходившую фарги и что-то ей приказала.
…День близился к вечеру, никто так и не пришел, и Вейнте из гнева постепенно впала в прострацию, в безмолвное и бездумное оцепенение. И столь темна была тоска ее, что она с трудом смогла очнуться, когда перед ней оказалась иилане.
– Это ты, Сталлан?
– Ты посылала за мной?
– Да. Ты ведь не пришла ко мне по собственной воле.
– Конечно. Если бы это заметили, узнала бы и Малсас'. Подобного внимания от эйстаа мне не нужно.
– Я думала, что ты служишь мне. Или теперь ты ценишь свою чешуйчатую шкуру дороже?
Сталлан стояла, расставив ноги.
– Нет, Вейнте, дело важнее. И мое дело – убивать устузоу. Ты ведешь – я следую за тобой. На север, где ползают эти черви. Они любят, чтобы их давили. А если ты не ведешь – я жду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
