не загуглишь.
— Может это? — я достаю из недр шкафа первый вариант. — Приеду в белом, чтобы позлить невесту. Говорят ведь, что на свадьбе в белом должна быть только она?
Платье вполне целомудренное и нежное. Длина миди, рукава — воланы, красивое кружево у воротника. Оно подойдёт, если я хочу намекнуть Лису, кого он потерял. Арт с сомнением клонит голову. Кажется, это платье ему не очень нравится.
А я ловлю себя на том, что какой бы ни была его невеста, я не хочу её злить. Я её… жалею. Потому что хоть и женится Елисей на ней, часть его сердца (причём, судя по всему, большая) всегда будет принадлежать мне. Он ни разу не сказал, что любит меня, но слова не нужны. Я это чувствую. И буду чувствовать. Князев прав. Он всегда у меня был. Был, есть и будет, что бы ни случилось. Жаль, что я этого раньше не понимала.
— Может розовое? — Бросив неподходящий наряд на кровать, достаю следующее платье — яркое и вызывающее, цвета фуксии.
В чём-то похожем я когда-то явилась на новогоднюю дискотеку. Открытые плечи, тонкие бретельки, стразы по подолу, блеск атласа, выгодно подчеркивающий достоинства и скрывающий недостатки. Но, во-первых, Князев знает все мои недостатки и достоинства лучше меня самой, а во-вторых, цвет слишком яркий для этого дня.
— Не подойдёт, — сообщаю я Арту, который отвлекся, наблюдая за солнечными зайчиками от страз. — У меня же траур. Чем еще назвать то, что мужчина, которого я люблю больше жизни, женится на другой?
Поэтому я решительно достаю черное платье, длиной до колена. У него пышная юбка из фатина и полупрозрачный верх из кружева. Легкие рюши на вороте и рукавах. Не помню уже, когда и зачем его купила, но почему-то так и не надела ни разу. Видимо, оно ждало подходящего повода и сегодня как раз такой.
— Мяу, — одобряет мой выбор кот, и я решительно облачаюсь в черное.
Чёрный всегда был моим цветом. Символом силы и уверенности. Надеюсь, он придаст мне их и сегодня. Я справлюсь, хотя от боль всё ещё плещется в груди, шипит, пузырится и кислотой разъедает внутренности. Я справлюсь ради Князева. Он этого заслуживает.
Макияж делаю наскоро: немного туши, консилер под глаза, хайлайтер на скулы и полупрозрачный бальзам для губ. Время на прическу уже потрачено на утренние рыдания под дверью. Я и без того рискую опоздать — без телефона такси не вызвать, придется ловить попутку. Новый куплю уже после свадьбы, всё равно не планировала делать счастливые селфи с молодоженами. Впереди еще неприятная процедура восстановления документов. Паспорт, кажется, валяется где-то дома, его мне обычно заменяло адвокатское удостоверение, но оно погребено под развалинами музыкалки. Работать в понедельник будет проблематично.
Размышляя об этом, я бреду по улице, перепрыгивая через оставленные ночным ливнем лужи. Вытянув руку, пытаюсь поймать машину, но никому, как назло, в ЗАГС сегодня не надо. Мне вообще-то тоже не надо, но я проспорила Князеву желание и теперь вынуждена торопиться в место, от которого неприятные мурашки по коже. Я ведь и до сегодняшнего дня ЗАГС недолюбливала, предпочитая ему даже рабочие походы в изолятор. Не удивлюсь, если теперь возненавижу дворец бракосочетаний еще сильнее. В груди неприятно скребет досада. Я же не умею проигрывать. Совсем. Как Тимур. И сегодня — худшее из моих поражений. Самое важное. С ним предстоит смириться, как бы от этой мысли не жгло внутри.
Камри Семенова я узнаю издалека и начинаю махать рукой вдвойне активней.
— Ниса? — удивляется он, останавливаясь, а я, не дожидаясь приглашения, открываю дверцу и пробираюсь на пассажирское. — Что у тебя опять случилось?
— Ничего. — Я мрачно скрещиваю руки на груди. — Отвези меня пожалуйста в ЗАГС.
Костя хохочет:
— Извини, Колобок, но мне вечером на дежурство и жениться сегодня никак не вписывается в мой рабочий график.
— Я не собираюсь замуж, — ворчу я. — Я собираюсь на свадьбу Князева. И опаздываю, так что не мог бы ты побыстрее!
Семенов всё же переключает рычаг коробки передач и выруливает с обочины.
— И что ты забыла на его свадьбе, Колобок? У тебя в рукавах гранаты? Или динамит под юбкой?
Он даже приподнимает край фатина, словно хочет подтвердить собственные догадки.
— Не смешно. — Я отворачиваюсь к окну. — И так настроение паршивое, Кость. Если ты мне друг, не усугубляй, пожалуйста.
То, что Семенов оказался в нужное время в нужном месте — прекрасно, но всю дорогу до ЗАГСа слушать его стендапы я не подписывалась. И без того все силы уходит на то, чтобы не расплакаться. Чем ближе мы к месту назначения, тем больше энергии требуется на то, чтобы усмирить бушующие эмоции и найти в ситуации хоть какие-то плюсы.
Там будут Шумиловы и Ксенька. С одной стороны они поддержат, если не справлюсь, с другой — я ведь уже их мысленно в предатели записала. Там будут родители Князева — я как раз неделю назад невежливо сбежала от его матери — чем не повод объясниться? Там будет Лис — не уверена, что глядя не него в ЗАГСе, я забуду его таким, каким видела сегодня утром.
В городе кипит жизнь, несмотря на выходной. Дождь вымыл дома, траву и листья на деревьях, сделав чистыми и яркими. Помимо нас ко Дворцу бракосочетаний мчится вереница машин. На повороте даже собралась пробка. Не мудрено, Князева многие знают. А кто не знает его — точно знаком с его отцом. Ещё одна прелесть жизни в маленьком городе. Даже мне знакомы некоторые из торопящихся на бракосочетание. Возможно, даже большинство.
Вон та машина, кажется, принадлежит Боре Лукину, а эта, если не ошибаюсь — Крапивину. А вон тот чёрный джип… блин-малин. Папа-то что здесь делает? Он же даже обе мои свадьбы продинамил! Когда я вижу чету Шумиловых в полном составе, досаду легко перекрывает обида. Значит ко мне они прийти не могли, а к нему — пожалуйста? Друзья, называется! Да мне Шестаков больше друг, чем эти все! Развернулась бы и ушла, если бы не дурацкое желание. Начинаю сомневаться в том, что ехать в ЗАГС было такой уж хорошей идеей. Следовало послать Лиса утром и сказать, что мы так не договаривались и вообще у меня есть гордость и самоуважение.Наверное есть. Где-то. Блин-малин.
— Чего сопишь, Колобок? — интересуется Костя с неприкрытым ехидством.
— Слушай, Семенов, поехали
