— Ты мне вот что скажи, — продолжил разговор Алексей. — Что там таится под номером три и четыре?
Сергей вздрогнул всем телом, но нашел в себе силы ответить.
— Может медленно сойти с ума и превратиться в маньяка убийцу.
— Ну не в насильника же.
— Может и в насильника. Как в комплекте. А вот четвертое. Это случается довольно редко, и я надеюсь, что с нами такого не произойдет.
Алексей прищурился. Лицо стало злым. Благо, что Сергей прижался к нему и не видел. Сразу бы принял на свой счет.
— Чего не выйдет?
— Последнее это когда отравленный ведьминой кровью начнет набираться сил. Он станет выше ростом, его зрение улучшиться. Он станет более ловким. Более…
— Ты так рассказываешь, что даже самому захотелось кровушкой травануться.
— Не надо, — сразу испугался Сергей.
— Да это я так сказал.
Сергей немного отстранился. Посмотрел на отца с подозрением.
— Улучшение организма это только начало, — чеканя слова проговорил он. — Потом человек превращается в чудовище. Не физически, сутью. Он становиться существом, цель жизни которого уничтожить другую жизнь. И это не просто зверь. Это демон. Разумный, жестокий. Он не только воин, но еще и маг. Он может менять форму, как ему захочется. Он любит не просто убивать, главная его страсть, это страх, это боль. Пытки, изнасилования вот его стихия. А ты говоришь — захотелось.
Алексей молчал. В голове билось, как же он объяснял все это Ване, про изнасилования-то. Он заставил себя думать о более важном, не отвлекаться. Сергей замолчал тоже. Смотрел на отца, словно ожидая от него какого-то вердикта. Но тот только смотрел куда-то сквозь деревья. Наконец шевельнулся. Сергей напрягся.
— Что-то мне мысль насчет «сжечь» больше не кажется абсурдной. Но ты уверен, что нет никакого средства?
— Средство я как раз придумал.
— Только твоя фантазия забросила его очень далеко. Ведь правда?
Сергей было обрадовавшись, примолк и нехотя кивнул.
— Куда ж если не секрет?
— В замок Кащея.
Алексей мысленно фыркнул. Кащей. Как много в этом звуке для сердца русского… Что-то в последнее время об этом гражданине очень много слышно. Потерпевшая, баба Яга, перед смертушкой успела настучать, что выше названный товарищ, оказывается не только местный темный властелин, но по совместительству еще и домушник. Обнес бабульку по полной программе. Все ее волшебные цацки спер. Саму чуть не пришиб. Жаль не до смерти. Так что все стрелки на Кащея. Все на него поганца. И звериный свисток он украл. Вот тебе и хозяин гусей-лебедей нашелся. А раз так, то и мальчонка на его совести. Выручить бы надо. Жалко мальца. Интересно, а взрослый, значит, пусть дохнет?
«Ну ладно, нам так и так все дороги ведут к Кащею. А мальчонка этот с Ванечкой-то одного возраста. Где ж мой сынка? Где его искать? Гоняюсь тут, чужих спасаю. Но не бросишь же, как-то совестно. Быстрее бы довести это дело до конца, а там… Ваня, я иду».
Неожиданно Алексею очень захотелось спать. Да так, что хоть прямо здесь ложись и засыпай. «Опять миры», — подумал он. И вдруг ему очень захотелось их увидеть.
— Ты иди, иди, — Алексей подтолкнул сына, — поспи.
— Пап, а ты?
— Я тоже прилягу.
— Здесь?
— А чем место плохо? — А про себя добавил: — «Хочу увидеть миры, — твердо добавил, словно повелел. Подумал и договорил. — Мир Юлии».
* * *
Во все стороны простиралась выжженная равнина. Алексей не поверил своим глазам. Осмотрелся. Точно. Пыль. Кое-где торчат коричневые палки. До сих пор не разобрался, трава это или остатки кустов. Невдалеке знакомый котлован. Сразу стало грустно. Вспомнилось, как лихо он здесь дрался вместе с Баширом против живоглота. И Башир погиб. Алексей пошел вперед. В то место, где по памяти стоял палаточный городок, который он же и проутюжил.
Немного не дойдя, Алексей остановился. Впереди возвышалась бесформенная груда, в которой он признал остатки живоглота. Верной боевой машины. Обгорелый остов задран к небу. Люк открыт словно зев животного. Вокруг валяется множество обломков выброшенных взрывом. Пыль почти засыпала их. Алексей обошел машину. С этой стороны ветер дул гораздо сильнее. Алексей повел ногой и под толстым слоем пыли обнаружил кусочки металла. Ветер успел занести их так, что почти ни чего не было видно.
— Человек, я человек, — проговорил Алексей. Голос его разнесся как крик в полночь на кладбище. Алексей осекся. Почему-то показалось, что нарушить именно эту тишину есть кощунство.
«Да ведь здесь все люди», — подумал Алексей. Он осмотрел себя. Ничего, достаточно крепкий. Из одежды джинсы, потертые ботинки. Выше плотная рубашка. Затертая, в розовых пятнах, но все еще видно, что синего цвета. Никакой кожи, как одевались Юлины горожане. Значит, не они. Ужасная мысль ударила в мозг Алексея как таран. Чертова победившая раса. Только не кочевники. Я не хочу быть кочевником. Только не им. Оборотень хорошо, это по-своему совершенное существо. Инсект? Мм, лапочки. Но эти уроды. Алексею припомнились эти хари. Перекошенные, изуродованные. Полный набор для кунсткамеры. Квазимоды недоношенные. Лицо. Он должен увидеть свое лицо.
Алексей с места сиганул в люк живоглота. Понесся по обгоревшим коридорам, лихорадочно вспоминая, где же он видел зеркало. Помнится, прошел мимо даже не обратив внимания, только отметил где-то в подсознании, что было.
Кругом была одна чернота. Только потолок продолжал тускло светить. Весь металл покрыт копотью. Ничего не блестит. Где ж тут что найдешь. Алексей провел по стене рукой, очищая грязь и — удача — увидел в вытертой полоске отражение своего плеча. Класс, с первой же попытки. Вот так бы в лотерею.
Двумя руками Алексей начал вытирать зеркало. Руки становились все грязнее, а зеркало все чище. Он вытирал, стараясь при этом не смотреть на изображение. Он хотел увидеть себя всего сразу, а не по кусочкам. Хотя если честно он просто боялся и оттягивал этот момент насколько можно. Еще бы, как вспомнишь перекошенные морды кочевников.
Ну вот, больше оттягивать уже и некуда. Зеркало очищено столько, что в него могут одновременно посмотреться с десяток модниц, при этом, не мешая, друг другу. Алексей напоследок вздохнул с оттяжкой и посмотрел себе в глаза. Ничего, нормальные синие глаза. Розовые белки… Стоп, какие еще розовые белки? Алексей воткнулся носом в блестящую поверхность. При малейшей попытке глаза двигались. Зрачки прыгали из стороны в сторону, но он все же смог рассмотреть крупно выделенные вены. Расплывчатые кончики. Сосуды полопались, пришло ему в голову. Вух, а он то уж подумал.
Наконец Алексей рискнул и резко, словно нырнул в ледяную воду, осмотрел всего себя. И взвыл. От радости. Он видел собственное лицо, собственную фигуру. В общем, то, что он привык видеть дома в зеркале каждый день. Густую темно коричневую шевелюру. Отросшую до плеч за время странствий. Такие же густые, толстые брови. Узкий нос с прижатыми крыльями ноздрей. Пухлые губы. Длинный подбородок с глубокой ямкой посередине. Фигура средняя. Без крупных мышц, но жилистая. Полный уверенности Алексей задрал рубашку и обнаружил там знакомый шрам, полученный им еще в армии. Он там однажды зло подшутил над одним солдатом. А черпак затаил обиду, а на тренировке, когда учились работе с холодным оружием, взял да и пырнул обидчика. Алексей успел увернуться, легко отделавшись. А был бы не такой проворный, заработал бы прямой в печень и хана. Две жизни сломаны. Один в могилу, второй в тюрьму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
