Читаем без скачивания Клоп (СИ) - Шананин Илья

После своих слов Пиус пронаблюдал, как Патвин, закончив с приготовлением непонятной смеси, которая в итоге осталась все-таки чем-то сыпучим, подошел с чашей к решетке, зачерпнул горсть порошка и несколько раз бросил его сквозь ветви, обходя по кругу. Порошок, словно плавая в жидкости, медленно расходился по куполу и равномерно заполнял его. Некоторое время внутри решетки держался серый дым, а потом пространство вновь стало прозрачным, но одновременно каким-то искаженным. Элберт уже не сидел, обняв колени, а стоял на них и, очевидно, более чем раньше понимал происходящее. Он оглядывался по сторонам, Пиусу даже показалось, он поймал его тревожные глаза. Руки поднялись и прикоснулись к решетке, тогда купол закрылся будто паром, Элберта теперь можно было разглядеть как через тусклое стекло. Пиус перевел испуганный взгляд на Патвина. Тот снова подошел к столу и принялся листать большую книгу.

— Свой план у моего брата? — усмехнулся Патвин, не поднимая головы. — Ты блуждаешь в потемках. Но что-то тебе все-таки известно. Разве я неправильно считал, что отель откроет тебе секреты? Любопытно, какие. Ведь ты с друзьями узнал про тело в парке. Только через отель ты мог узнать о нем. Я, видишь ли, не удивился, когда ты пришел с обвинениями, что я закопал здесь брата. До этого Тоил успел примчаться и сообщить, что дети занимаются чем-то противозаконным в парке с лопатами. Вы оказали мне услугу, вынеся тело отсюда. Да, я понял это, когда земля перестала быть мокрой. — Он стал отрываться от книги и поглядывать на Пиуса. — Видишь ли, вынести его самому никак не выходило, отель капризничает, и тогда его невозможно пересилить. Когда я пытался затащить тело в отель, тот заперся, колдовство не действовало, тогда сил сопротивляться у него хватало. Я попробовал зарыть тело в парке, но оно поднималось на поверхность, земля не принимала его. Старый дуб, возле которого я расправился с Риксилом, был полым внутри, мне помнилось еще с детства, я подкопал под ним, если тело поднимется наверх, окажется в склепе. Потом, когда я узнал от Тоила про вас, я заподозрил неладное, пробрался к дубу и обнаружил ваши следы. Я понял, если вы в курсе о моем брате и ищите его, возможно, найдете, догадаетесь, что нужно не рыть землю, а обследовать само дерево. Я сделал отверстие в коре и посыпал туда растертые цветки невиния и рабиты. Отель не давал телу разлагаться, я видел эту реакцию на мое заклинание, значит, порошок должен был подействовать. Это не было ловко, отвести подозрение на Черазиру таким образом. Если бы вы нашли тело и показали его всем, она бы протестовала, хотя не секрет, с каким удовольствием бы она расправилась с Риксилом. Мне же важней было убедить Орден Пяти в виновности Черазира, они-то бы сразу поверили. Главное, чтобы меня не отвлекали, заставляя объясняться. Смотри, поле уже приобретает необходимые свойства. — Патвин подошел к решетке с Элбертом, бросил туда еще что-то и прочел несколько непонятных слов, после чего, вернувшись к столу, перевернул песочные часы, взял со стола тоненькую ткань, расправил ее. Это оказалась длинная темная мантия, в которую колдун стал медленно облачаться. — У моего брата не было своего плана, он приехал в отель по поручению ордена. Я еще не был в их рядах.

— Брат и познакомил вас с ними. Он появился в отеле, был удивлен встрече, зато вы решили тоже примкнуть к ордену, и вас приняли. А потом вы что-то не поделили с Риксилом, и вам пришлось его убить. Или, возможно, это он хотел убить вас.

— Ты развлекаешь меня? Ты слишком спешишь и не думаешь. Доходи постепенно, не рвись к выводам. Ты верно определил, раз я не был членом Ордена Пяти, значит, скорее всего, мой брат привел меня туда. У тебя много данных, разбирайся.

Хотя Пиус и желал только, чтобы Патвин потратил на него больше времени, но постепенно включался в разговор, понимая, что в котельной происходит еще что-то. У всех событий, связанных с мальчиком, даже до прибытия в отель, имелись ответы, и они были прямо здесь, как ключ ко всему. Казалось, Пиусу известно довольно много, но все путала пелена, которую сейчас он мог сорвать, и было там что-то сильно взволновавшее его. Патвин будто испытывал то же волнение с другого полюса. Надвигалось нечто важное, постоянно присутствующее рядом, но не укладывающееся в голове.

— Ваш брат привел вас в орден, а убили вы его просто потому, что… — осекся Пиус. — Все это часть вашего плана. Вы не ожидали, что он появится в отеле, но когда появился, включили его в свой план. Это именно вы попросили встречи с Орденом Пяти. Вовсе вы не договаривались, вы его просто использовали. А потом он вам стал не нужен. Мешал… как лишний свидетель.

Пиус задумался. Он уже не глядел на Патвина, хмуря брови, стараясь быстро соображать. Патвин, напротив, впился теперь в мальчика глазами.

— Ну же, ты можешь догадаться, чувствуешь внутри себя, разве нет? — говорил он.

— Но это невозможно, — сказал Пиус. — Неужели еще до приезда Риксила вы осуществляли этот свой план? Не брат сломил вас на свою сторону, не орден сделал таким? Но это невозможно, чтобы вы были виновны во всем…

— Почему невозможно? Объясни, почему ты не переступишь через это и не осознаешь, кто я такой.

— Потому что Патвин никогда бы так не поступил. Приехать в отель и все годы жить только тем, чтобы захватить силу. Хотите сказать, это из-за вас столько лет нездоров мой дед? До этого мне додуматься? Все неприятности в отеле по вашей вине? Но моя мама верила Патвину, мой дед легко доверился вам, Патвин бы никому не причинил такого зла. Вы не можете быть Патвином, вы все-таки Риксил, вы зачаровали нас, когда показывали плечо, а тело в парке было настоящего Патвина, тоже заколдованное.

— "Никому не причинил такого зла"! — передразнил Патвин, от неожиданности Пиус даже вздрогнул. — Что ты себе думаешь о Патвине?! Что делает его таким хорошим в твоих глазах? Думаешь, я Риксил, так и не выбил эту идею из головы? А ведь ты прав, — произнес он, бросая на мальчика яростный взгляд и даже снова преображаясь в уже знакомого страшного серого колдуна, — я не Патвин, но и не Риксил, я Молк! Теперь ты понял, к кому попал? Где находишься?

Пиус быстро осознавал свое положение, совсем новое, если и был какой-то свет вокруг, он померк. Мальчик стоял в подвальном помещении, один, напротив страшного врага. Он потерял дар речи, теперь представляя, что при любом движении, даже лишнем вздохе, его уничтожат, как мошку. Враг будто читал по нему все это и почему-то наполнялся презрением и злостью.

— Конечно, понял! Теперь все складывается у тебя в голове. Почему же до этого ты был слеп?! Патвин то, Патвин се, "никогда бы"! Что никогда бы?! Вот тебе сказка. — Он приблизился к Пиусу и заходил по котельной, жестикулируя руками, с раздражением произнося каждое слово. — Жили-были три брата. Старший был плохим, средний — хорошим, а младший — хуже всех! Но кто догадается! И как в сказке, очутились они в волшебном отеле. А потом трое братьев отправились к расщелине, и старший сбросил в нее младшего, а средний… Конец! Риксил, я не знаю, за что судить Риксила, он всегда поступал, как подсказывали инстинкты, дикий, не управляющий собой. Как бешеная собака. Почему его называли плохим, ведь у него ничего не было в голове. Он лишь опасное оружие, действующее от обстоятельств или заведенная бомба. В отличие от него Патвин был пустым местом. Там у расщелины каждый занял свое место, там проявилось, кем мы были и кем стали. Патвина и Риксила уже нет, хороший и плохой? Для меня хорошего больше в Риксиле. Его можно честно ненавидеть, он сам был честным, всю жизнь грызясь за свою шкуру. И в детстве я его сильно ненавидел, но после моей гибели это чувство убавилось. В самом деле, за что его ненавидеть, за нрав? Так и расправься с ним кто-то, того не осудят. Когда ты понял, что это я покончил с ним, разве настроился ко мне плохо, лишь опекуном не сделал. Патвин же другое дело, все его светлым считали. Есть история, где по его вине дали уйти работорговцам. Ведь ясно, что этим поступком он взял ответственность за их последующие действия. На его счету много жертв, а все списывается ему лишь за отказ пожертвовать главарем бандитов. И почитают его и любят, как героя. За что же ему такая слава?! Ты ведь сам простил, по воле судьбы для тебя я поступил как истинный Патвин. Вот брат-головорез приезжает в отель, Патвин не сообщает о нем, а тот убивает твоих родителей, после чего и дед от горя слегает, так объясни, почему ты меня простил? Я ведь знал, что простишь, видел в твоих глазах. А если бы не часы с эмблемой ордена, наверное, еще опекуном бы сделал. Так почему ты готов был все простить?!