Он закатил глаза и кивнул туда же, куда показывал большим пальцем. Следующие слова он прошептал, скорее — прошипел. Это было обещание.
— Я выживу, чудовище. И я покажу тебе операцию «Багратион» и разрушение группы Центр. И я покажу тебе Сицилию и день «Д»45 и операцию союзников у Фалэза46.
Велисарий перевел взгляд назад на Кутзеса. Ярость ушла, ее заменил мрачный юмор.
— Как я и сказал, эта неистовая атака — большой комплимент. На самом деле она хорошо подпитывает мою гордость. Ты только задумайся, Кутзес. Великие боги будущего, уверенные в своей собственной идеальности, поставили себе единственную задачу — убить одного жалкого, примитивного, неидеального, нелепого, смехотворного, несчастного фракийского проклятого сукиного сына. — Кутзес расхохотался.
— Не могу сказать, что виню их!
Еще одна партия стрел полетела над головами. За ними прилетел поток слов — йетайцы выкрикивали приказы. Кутзес высунул голову из-за стены. Опустив ее, нахмурился.
— Я думаю… — Кутзес хмуро посмотрел на Велисария. — Я хочу, полководец, чтобы ты отсюда ушел. Они в любую минуту начнут следующую атаку. Случайная граната… — он покачал головой. Велисарий не стал спорить по этому вопросу. Он поднялся, правда, в полный рост не вставал, и быстро покинул комнату. В следующем помещении без крыши ждал Анастасий вместе с другими катафрактами, которые теперь служили дополнительными телохранителями Велисария. Маврикий заменил Валентина двумя парнями, после того как Валентина взяли в плен. Выбранные катафракты не оскорбились из-за такой относительной оценки их талантов и достоинств в сравнении с Валентином. На самом деле они были очень довольны комплиментом. Они ожидали, что Маврикий выберет в два раза больше людей.
Анастасий фыркнул, увидев, как в комнату вбегает полководец. Но он воздержался от других выражений своего неудовольствия.
Велисарий улыбнулся.
— Важно, чтобы главнокомандующего видели на передовой, Анастасий. Ты это знаешь.
Когда небольшая группа римлян поспешила из разбитых руин бывшей мастерской ремесленника, направляясь на юг, к относительной безопасности, Анастасий снова фыркнул. Но снова воздержался от дальнейших комментариев. Он уже столько раз проходил этот танец с Велисарием, что давно отказался от надежды научить полководца новым шагам.
Один из катафрактов-новичков не был так философичен.
— Послушай, Исаак, полководец вполне может лежать на причале и армия не станет возражать, — прошептал он своему товарищу. — На самом деле все будут только счастливы.
Исаак пожал плечами.
— Да, Приский, я тоже так думаю. Но, не исключено, именно поэтому он — лучший полководец — если хочешь знать мое мнение, то лучший за всю историю, — а мы только вышибалы с копьями.
Ответ Приския, каким бы он ни был, утонул под звуками гранат, взорвавшихся в нескольких дюжинах ярдов позади них. Малва начинали новую атаку. Секундами позже крики несущихся в атаку людей смешались с огнем мушкетов и следующими взрывами гранат. И затем в течение полминуты пришли первые звуки, создаваемые сталью, встречающейся со сталью.
Катафракты не оглядывались. Ни одного раза за все время, которое им потребовалось, охраняя Велисария, чтобы пробраться через заваленные улицы и поврежденные здания. Это было все, что осталось от центрального района Харка после многих дней разрушения их римлянами и выстрелов по ним малва. Когда они наконец достигли относительно неповрежденной гавани, которая составляла южную часть города, катафракты повернулись и посмотрели назад, на север.
— А на что ты в любом случае жалуешься? — спросил Исаак, возобновляя разговор, и кивнул на север. — Ты что, лучше снова окажешься там? Станешь сражаться улица за улицей?
Приский скорчил гримасу. Как и Исаак, он стал телохранителем Велисария только несколько дней назад. Первая пара телохранителей, которых выбрал Маврикий для замены Валентина, сменилась после того, как началась осада Харка. Маврикий, желающий, чтобы Велисарий оставался в живых, сделал окончательный выбор, основанный на самом хладнокровном соображении из возможных. Работу получили те из букеллариев, которые за дни яростных сражений на улицах Харка показали себя самыми кровожадными.
Исаак и Приский оказались наверху списка. Они завоевали это положение во время одного из самых жестоких тестов, которые когда-либо были придуманы человеческой расой. Ни один из них не слышал про Сталинград, и никогда не услышат. Но каждый из них, если бы оказался среди ветеранов 62-й армии Чуйкова, чувствовал бы себя, как дома. Пусть будут прокляты языковые барьеры.
— Хороший вопрос, — пробормотал Приский.
Он повернулся вместе с Исааком и пошел за Велисарием. Полководец направлялся к складу с толстыми стенами, где римская армия устроила свой штаб. Приский смотрел на фигуру высокого полководца, который наклонился, чтобы зайти в маленькую дверь.
— По крайней мере у него хватило здравого смысла уйти до того, как клинки смочила кровь.
— Пока, — проворчал Исаак. Он потянул за один из ремней, удерживающих тяжелые доспехи катафракта. — Проклятье, я устал ходить в этой броне.
Катафракты прошли еще несколько шагов. Когда они приблизились к двери, Исаак повторил:
— Пока. Но не надо питать надежду. Через две недели, самое большее три, малва доберутся до гавани. Ты знаешь, что случится, когда придет тот день.
Приский нахмурился.
— Вылазки, атаки копьеносцев, полный набор — и полководец в самом центре событий. Тогда мы пожалеем, что здесь нет Валентина.
На этой мрачной ноте два катафракта пригнулись и протиснулись в доспехах сквозь дверь, спроектированную для карликов. Дверь вела в туннель, длиной в шесть футов, в массивной стене склада. После усилий, потребовавшихся для преодоления этого туннеля, мужчины практически рычали.
Через пять минут они улыбались, как херувимы.
Глава 37
Только Велисарий выпрямился, протиснувшись через узкий проход, как увидел спешащего к нему Бузеса. Если не считать хорошо освещенную часть у дальней стены, где Велисарий разместил свой письменный стол и стол с картой, внутренняя часть напоминающего пещеру склада оставалась темной. Бузес так спешил, что споткнулся о какой-то завал на полу и упал Велисарию в объятия.
— Полегче, полегче, — засмеялся Велисарий и помог Бузесу встать прямо. — Дела не могут идти так плохо.
Бузес быстро пробормотал извинения. Затем показал пальцем на дверь в противоположной стене.
— Маврикий говорит, что ты должен пойти туда и кое-что посмотреть. Он велел мне сказать это тебе, как только появишься.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
