суждение «об установлении денежного сбора по акту о возведении Преосвященных в сан Архиепископа». От иерархов, возведенных в сан митрополита, взимался сбор в размере 100 долларов. От иерархов, возведенных в сан архиепископа, был установлен сбор в размере 2 000 динар (35 американских долларов)[1012].
Неоднократно Синод освобождал награждаемых священнослужителей и мирян от полагающихся по этому случаю взносов. Так, летом 1924 года «ввиду материальных затруднений священника Яковлева, освободить его от дальнейшей уплаты денежного взноса, следующего по пожалованию золотым наперсным крестом»[1013]. В других случаях разрешалось внести меньшую сумму:
Уменьшить причитающийся с прот. М. Слуцкого по пожалованию его палицею взнос до 200 дин., разрешив ему внести означенную сумму частями в течение нескольких месяцев…[1014]
Трогательная информация имеется в одном из журналов за 1928 год о великом святом Русского зарубежья – святителе Иоанне Максимовиче[1015]. Так, Управляющий русскими православными общинами в Королевстве СХС митрополит Антоний «ходатайствовал о сложении с иеромонаха Иоанна (Максимовича), ввиду его бедности, причитающегося с него по награждению его набедренником денежного сбора». Прошение было удовлетворено[1016].
К разряду чрезвычайных можно отнести награждение саном протопресвитера. Так, в октябре 1924 года управляющий русскими православными церквами в Западной Европе митрополит Евлогий ходатайствовал о награждении благочинного русских православных церквей Юга Франции протоиерея С. Протопопова по случаю исполняющегося 50-летия служения его саном протопресвитера. В справке указывалось:
Протоиерей Протопопов свыше 75 лет, имеет все духовные награды до митры включительно и ордена до Александра Невского включительно.
Постановили:
Согласно ходатайству Высокопреосвященного Митрополита Евлогия, в изъятие из правил, не в пример другим, наградить протоиерея С. Протопопова, по вниманию к его отлично-усердной и ревностной пятидесятилетней службе его Церкви Божией в священном сане, саном Протопресвитера, с оставлением в занимаемой должности[1017].
Архиерейский Синод был верен и в вопросе награждений исполнению правил Церкви. Причиной отказа при ходатайстве о награждении могла быть принадлежность русского священнослужителя к клиру принявшей его Поместной Церкви[1018]. Если русский священник состоял в юрисдикции другой Церкви, то непременно либо запрашивалось мнение правящего архиерея той Церкви, в чьем непосредственном ведении состоит священнослужитель, либо ходатайство, по причине пребывания клирика в другой юрисдикции, отклонялось. Например, Загребский Отдел Общества попечения о духовных нуждах православных русских в Королевстве СХС просил о поощрении состоящего на сербском приходе русского священника Александра Залеского, обслуживающего русскую колонию в Загребе:
Запросить согласия сербского Епископа Горно-Карловачского Преосвященного Иллариона на награждение священника Залесского[1019].
Вследствие ходатайства Члена Архиерейского Синода Преосвященного епископа Михаила о награждении прот. Валентина Руденко палицею за труды по обслуживанию религиозно-нравственных нужд русских беженцев в Константинополе и в Сербии, Синод решил запросить согласия Преосвященного Досифея, епископа Нишского в ведении которого состоял протоиерей Руденко[1020].
Награждение выражалось и в выдаче денежной премии. Так, делопроизводитель Синодальной Канцелярии В. И. Огородников получил вознаграждение за составление денежной отчетности о синодальных суммах за 1921, 1922 и 1923 годы[1021], а В. А. Розов – за осуществленные им для Архиерейского Синода переводы с русского на сербский язык и наоборот[1022].
В 1925 году были удостоены благословения Архиерейского Синода с выдачей грамоты сербский чиновник Светозар Прибичевич, по представлению Союза русских педагогов в Королевстве СХС, «за участливое отношение к учебным нуждам русских беженцев и за покровительство русским труженикам просвещения», а также Жеоржина Пашич, супруга Председателя Совета Министров Королевстве СХС, по представлению Мариинского Сестричества в Белграде, «за благодетельные заботы ее о новой русской церкви в Белграде и о бедных русских беженцах»[1023].
Некоторые награды назначались за попечение о церковных принадлежностях, необходимых для служения. Так, в июне 1927 года благословения Архиерейского Синода с выдачей грамоты был удостоен Иван Константинович Крикопуло «за пожертвования в Новосадскую русскую церковь серебряного кропила и посеребренного из белого металла семисвечника, всего стоимостью около 4 000 тысяч динар»[1024]. В связи с рекомендацией митрополита Антония князю Михаилу Сергеевичу Путятину было преподано благословение Архиерейского Синода с выдачей установленной грамоты, «за усердные труды по написанию Святых икон для иконостаса русской православной церкви в Белграде»[1025].
По представлению архиепископа Серафима, Управляющего русскими православными церквами в Западной Европе почетному попечителю нового храма в Медоне инженеру Сергию Николаевичу Чаеву и его жене Лидии Феодоровне Чаевой было преподано благословение Архиерейского Синода с выдачей установленной грамоты благословения «за построение храма и пожертвования на церковь и приход»[1026].
Встречались и некоторые интересные формы награждений. Представляет интерес и следующий случай. В конце того же года митрополит Антоний докладывал Синоду:
Свидетельствуя о сорокалетних почти трудах для Афонской Пантелеймоновской обители ее соборного старца иеромонаха Иосифа, состоящего библиотекарем и распорядителем [Ф] ондаряка, имею честь покорнейше просить Архиерейский Синод об утверждении данного ему мною ношения синодального креста, согласно желанию о. Игумена. Я позволил себе возложить на о. Иосифа сей крест в виду предстоящего на днях, т. е. до заседания Синода, представления его Сербскому Государю Королю в качестве депутата от обители Св. Пантелеймона[1027].
Решение было положительное.
Осенью 1928 года, согласно прошению исполняющего обязанности Управляющего военным и морским духовенством протоиерея В. Виноградова, Архиерейский Синод наградил американца Виллиама Скулля Библией на английском языке «за пожертвование 50 долларов на храм-памятник на могилах русских воинов в Велико-Тырнове, в Болгарии»[1028].
Из большого комплекса дел о награждениях, рассмотренных на заседаниях Архиерейского Синода в 1929 году, хотелось бы выделить те, в которых раскрывается характер епархиальной жизни Русской Православной Церкви за границей. Так, Архиерейским Синодом было преподано благословение: Настоятельнице Богородице-Владимирской женской обители в гор. Харбине игуменье Руфине, «за выдающиеся труды ее, положенные в благоустроение обители»; Начальнику Тюрьмы Сосбаго Района Восточных Провинций Китая Трофиму Иоанновичу Мозгову, «за устройство молитвенного дома в тюрьме и за его плодотворную работу в деле нравственного поднятия узников, находящихся в заточении»; церковному старосте Свято-Троицкой церкви ст. Шитоухэцзы Димитрию Никитичу Сергину, «за труды на сооружении церковно-общественного дома и дома для причта»; прихожанину той же церкви Димитрию Иоанновичу Синайскому, «за труды по изысканию средств на постройку местного храма и ревностной заботы по благоустроению прихода»; Георгию Михайловичу Федорову, «за его пятилетнее бескорыстное служение церкви Божией в должности церковного старосты и за его труды по благоустроению храма»; помощнику церковного старосты и казначею той же церкви (название неразборчиво. – Д.Х) Никите Григорьевичу Ромахичу, «за его десятилетнее примерное служение церкви Божией в названных должностях и за труды по благоустроению храма»; бывшему
