мало кому захочется нажить проблемы с ее влиятельным Родом, но все равно это безрассудно — разъезжать сейчас по Москве без охраны.
Неужели она совсем с ума сошла? Ничего не понимаю! Но раз уж она здесь, нужно быть во всеоружии.
«Дмитриевич, ты же в курсе, что нужно делать?» — отправил я сообщение главе службы безопасности.
«Конечно, босс! Задержу ее ненадолго своими увлекательными байками о том, как я воевал, а Серый уже заказывает доставку цветов из ближайшего бутика. Их вам подвезут с черного входа,» — пришел ответ.
«Молодец, не зря свое звание носишь,» — похвалил я его.
А сам рванул в ванную бриться и чистить зубы. В итоге все сработало как по маслу.
Вика с таким видом, словно в чем-то меня подозревая, переступила порог моего дома. На ней были высокие каблуки, которыми она громко цокала. Волосы завиты, да и вообще выглядела она, как всегда, сногсшибательно. Об этом я ей, собственно, и сказал, вручая огромный букет.
— Привет, сладкий, — обняв меня, она потянулась губами к моим.
Не помню, сколько мы так целовались стоя, но потом я проводил ее в гостиную.
— Кстати, я так и думала, что твой начальник наемников неспроста вел себя так странно, — улыбнулась она. — Значит, успел цветочки прикупить благодаря ему.
— Он уже глава службы безопасности моего Рода. И все верно… Как же я мог оставить тебя без цветов, красотка⁈ — усадил я ее к себе на колени. — Разумеется, подготовился. Но лучше бы ты все-таки предупредила, что заедешь меня повидать, и взяла бы с собой гвардейцев. Сама же знаешь, что здесь сейчас творится.
Она почему-то игриво смотрела на меня, прикусив нижнюю губу. Затем, не говоря ни слова, начала нежно водить пальцем по моему лицу.
По этому лисьему взгляду сразу стало ясно, что она что-то задумала. И, скорее всего, что-то безумное.
— Викуль, а в чем, собственно, дело? Выкладывай, — попросил я ее.
— Я приехала не просто повидать тебя, дорогой, а чтобы остаться и жить здесь с тобой, — она пронзительно посмотрела мне прямо в глаза. Ее голос прозвучал так уверенно, словно не терпел возражений.
Умеет она, однако, вгонять в ступор. Ох уж эти прусские женщины… Взбрело же ей в голову так лихо поторопить события! Я никак не ожидал от нее такого сейчас. И о чем она только думала, решившись на это? Обстановка пока совсем не располагает к созданию семейного гнездышка.
— Вика, это, конечно, все прекрасно, и я счастлив, что ты этого хочешь, но давай будем реалистами. Ты ведь понимаешь, где именно тебе придется жить со мной и в какой обстановке? Если ты не заметила, я тут постоянно как в осаде и сижу словно на пороховой бочке, — попытался я до нее донести.
— Да-да!!! — она радостно закивала головой, будто не слыша меня, а потом как начала чмокать меня без остановки. — Главное, что я буду с тобой!
— Не буду с этим спорить, что это главное, — улыбнулся я ей.
Что ж… Все здорово, хоть и идет совсем не по плану. Если раньше я еще как-то сомневался и не совсем хотел покидать это место, то теперь точно стоит переезжать из этого района. А женщины порой умеют помогать мужчинам отбрасывать все сомнения. Это что-то вроде их специальной суперспособности.
Имение Распутиных
— Эй, ты, на пианино! Играй потише, я не слышу, что он там бормочет, — обратился один из братьев Гриши к сестре Марине, пытаясь перекричать мелодию.
Марина метнула в него негодующий взгляд и, напитав энергией сборник нот, швырнула его прямо в лоб незадачливому братцу. Тот не успел увернуться и, скрючившись пополам от удара, свалился со стула, беспомощно шевеля онемевшим языком.
— МАРИНА! — грозно пригрозил дочери пальцем глава Рода. — Нельзя так обращаться с братьями, сколько раз повторять?
— Сам виноват, — хмыкнула она. — Я тут, между прочим, музицировала, а вы нагло ворвались сюда и опять свои дела обсуждаете. Других мест в доме нет, что ли?
Марина, пожалуй, была самой любимой и самой избалованной из дочерей графа. Если сыновья опасались и уважали отца, то она всегда делала только то, что ей вздумается. Каждый в семье знал — Марину разбаловали до невозможности.
— А тебе бы, солнышко моё, тоже не помешало послушать, о чем речь, — граф Распутин не мог сдержать улыбки, глядя на неё.
— Ну и о ком там у вас разговор? Дайте угадаю — либо о Муриных, либо о Добрынине, — ухмыльнулась Марина.
— Ах ты моя проницательная, — с гордостью похвалил отец. — А теперь давай дослушаем твоего брата Гришу. И Витьку с пола подними, верни ему подвижность, будь добра.
Фыркнув, она нехотя подошла к распластанному на ковре брату и брезгливо ткнула его ногой. Витек тут же вскочил, бросая на сестру полный злобы взгляд.
— Я тебя прибью, поняла? — прорычал он, кипя от ярости.
— Только попробуй, я сразу папе нажалуюсь, — Марина едва сдерживала хохот, наслаждаясь своим коварством.
— Витя, ещё раз услышу от тебя такое в адрес сестры — лично голову откручу, — невозмутимо предупредил отец. — Вы как малые дети, ей-богу! Садитесь уже за стол и хватит болтать.
Пришлось отложить перепалку. Гриша, наблюдая за этим цирком, закатил глаза и раздражённо произнёс.
— Эй, народ, можно я уже продолжу, или как? — Гриша окинул взглядом всех собравшихся в зале родственников и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Короче, сколько раз я уже пытался вдолбить в ваши упрямые головы, что это тупая затея? Сами же видите, к чему все идет. Зачем лезть не в свое дело?
— Но это еще ничего не значит, — вмешался дядя Гриши, жуя печенье за столом и рассыпая крошки по бороде. — Род Виктории фон Адель, конечно, своего не упустит, но…
— Вот именно! — Гриша бесцеремонно перебил его. — Они с Добрыней любят друг друга, хоть тресни. Она, черт побери, приехала к нему одна, без армии, в такое опасное время. Да и всегда была на его стороне, а это, знаете ли, поступок не для слабонервных. Многое говорит о ее чувствах.
— Почему ты не дал договорить своему дяде? — строго спросил отец, сверля Гришу взглядом. — Перебивать старших — это моветон, сынок. Мой брат хотел донести до твоей буйной головы мудрую мысль. В жизни всякое бывает, нужно быть готовым ко всему. Вдруг Виктория не выдержит напряжения и сбежит? Тогда у нас уже будут запасные варианты на примете.
Гриша лишь вздохнул и махнул рукой, понимая, что спорить с этим семейством — все равно что пытаться научить свинью летать. Бесполезно и чревато последствиями.
То, что
