— Все? — спросил Келвор.
Всего несколько минут назад ему пришлось ампутировать ногу, но аугментированная кровь уже свернулась, прочно запечатав культю.
Паллас кивнул.
— Тогда уходим. Нас пытаются окружить.
Апотекарий пригнул голову, чтобы не угодить под случайную пулю, и повел отряд Келвора вглубь дома, направляясь к громаде здания сената.
Погиб еще один достойный десантник. Еще пара таких маленьких войн Сарпедона — и от Ордена ничего не останется.
Подразделение Люко и Сарпедон достигли парадной лестницы, ведущей в здание сената, первыми.
Сержант Люко, чьи когти-молнии все еще дымились после того, как он рассек ими нескольких гвардейцев по пути сюда, взбежал по ступеням и замер, прижавшись спиной к колонне.
Внутрь строения вело множество путей, чтобы ни одному сенатору не пришлось следовать за другим. Внешняя стена здания была вся пронизана арочными проходами, украшенными именами сенаторов прошлого. Обороняться во внешних помещениях, учитывая такое количество дверей, было бы невозможно, но в глубине здания, во тьме, начинался лабиринт кабинетов, залов ожидания, аудиторий и служебных помещений, окружавших зал, где собирались сенаторы. У Багровых Кулаков и Огненных Ящеров должно было уйти немало времени, чтобы выкурить оттуда Испивающих Души.
— Чисто! — крикнул Люко, и его десантники пробежали мимо с болтерами на изготовку, направляясь вглубь здания через арочные проходы.
Сарпедон торопливо поднялся по лестнице и вместе с сержантом спрятался позади одной из колонн. Капеллан Иктинос со своими десантниками уже покинул здание Экклезиархии на противоположной стороне улицы. Дым поднимался из пробоин, оставленных в его доспехах энергетическим оружием. Испивающие Души объединяли свои силы, а Кулаки и Гвардия наступали им на пятки. Звуки выстрелов становились ближе, и казалось, что не осталось вокруг зданий, которые не были бы испещрены окутанными дымом оспинами взрывов.
— Есть что-нибудь? — спросил Сарпедон.
— Мы не вступаем в контакт, — ответил Люко. — Похоже, никого нет дома.
В это мгновение затрещал вокс.
— Вызывает брат Фэрак, — пришел вызов от десантника, уже укрывшегося внутри здания. — У нас проблема.
— Фраг их раздери, — процедил сквозь зубы Люко. — Они добрались сюда раньше.
— Не думаю, сэр. Вам лучше самим поглядеть.
Люко и Сарпедон вошли в здание через ближайшую арку, и тьма тут же сомкнулась вокруг них. Глаза магистра автоматически приспособились к скудному освещению, позволяя разглядеть резные деревянные перегородки, восхитительные скульптурные изображения сенаторов прошлого и таблички со строками писаний и молитвами, призывающими к усердию и воздержанности. Отряд Люко проломился сквозь одну из таких деревянных стен, и магистр вместе с сержантом отправился следом.
Внутри здания сената они ожидали найти просторный конференц-зал, окруженный личными приемными и кабинетами адептов, но вместо этого вышли к широкому котловану. Темная, с неровными краями шахта была прорублена в нескольких слоях каменного фундамента и уходила под землю настолько глубоко, что Сарпедон не мог разглядеть дна. Сломанные балки и трубы торчали из осыпающихся стен, а на самом краю котлована еще стояла мебель и высились горы бумаг, грозившие обрушиться в яму.
Бросив взгляд вверх, Сарпедон увидел, что крыша здания сената не повреждена, значит, котлован не мог образоваться в результате ракетного удара. Его вырыли сознательно и совсем недавно.
— Снова ксеносы? — спросил Люко.
— Не думаю, — отозвался Сарпедон.
Затем послышались голоса. Кто-то кричал там, в глубине котлована, на не вполне понятном Сарпедону языке; тональность слов и их окончания соответствовали имперскому готику, но казалось, что сам язык мутировал. Затем тьма пришла в движение: бледные, тощие тени карабкались по стенам ямы. Вначале их были сотни. Затем — тысячи.
Десантники Люко нацелили на них свои болтеры, готовясь открыть огонь по приказу сержанта.
— Не стрелять! — проревел Сарпедон и включил вокс. — Всем отрядам! Укрыться и воздерживаться от стрельбы.
Теперь все остальные десантники — и пробивающиеся к зданию сената, и продолжающие сдерживать наступление Гвардии и Багровых Кулаков — должны были отступить и спрятаться. Последняя битва отменялась. А им предстояло выяснить, имеет ли план Сарпедона хоть какие-то шансы на успех.
Люко повернулся к магистру:
— Лучше бы, черт возьми, все сработало.
Сарпедон не отвечал. Голоса поднимающихся стали громче, колдовские огни на долю секунды осветили котлован. Тысячи тварей — людей — карабкались вверх по лестницам и тросам. Их кожа была бледна, лица скрывали рваные маски и уродливый пирсинг. Вооружены они были кто чем: ножами, дубинками, лазганами и автоматами, захваченными на разграбленных складах СПО Энтимиона IV, — иные же собирались сражаться голыми руками и зубами. В середине ямы парили несколько фигур — облаченные в балахоны колдуны, вокруг ладоней которых потрескивали магические заряды. Неразборчивое бормотание и выкрики становились все громче, и Сарпедон уже мог различить спиральные узоры, вырезанные на телах колдунов, мог видеть их руки, на которых не осталось кожи и которые завершались металлическими когтями. Лица их закрывали полоски металла, словно прибитого к черепам.
С воплем, подобным самой смерти, армия Грейвенхолда выплеснулась на поверхность.
Глава седьмая
Лорд-генерал Ксарий угрюмо всматривался в проекцию на голомате. Те немногие, кто хорошо знал полководца, понимали, что его молчаливость — дурной знак. Он не произносил ни слова, глядя, как развиваются события последних трех часов на голографической карте в центральной части «Гибельного клинка». Сверхтяжелый танк укрылся в тени западной стены, готовый поползти в атаку следом за селевкийцами, но само наступление, естественно, было отложено до той поры, когда Ксарий восстановит власть над всеми своими войсками, которым полагалось сражаться вместе с ними. Разрывы минометных снарядов и редкие залпы орудий тех бронемашин, что были выставлены в патрули, просачивались сквозь толстые стены «Гибельного клинка», но Ксарий не обращал на них внимания. Сейчас его тяготили куда более важные проблемы.
Голограф дал увеличенное изображение восточной части Грейвенхолда — правительственного сектора, в центре второго располагалось здание сената, стоявшее на берегу реки Грейвен. Район был усыпан многочисленными мигающими значками: темно-синими — Багровых Кулаков, голубыми — Форнукс Ликс и красными — врагов.
Ксарий покачал головой и отмотал запись назад, прокручивая в обратном порядке военные действия последних трех часов. Причины происходящего по-прежнему оставались для него скрытыми завесой тайны. Все, конечно, произошло, но оно просто не могло произойти. Не должно было.
Запись вновь пошла сначала. Ксарий в очередной раз следил за тем, как разворачиваются события: колонна синих значков змеей проползла через юго-восточные ворота к правительственному округу. Эльтанион увел за собой всю лучшую бронетехнику Огненных Ящеров — ударные танки «Леман Русс», их осадных сородичей класса «Разрушитель» и даже «Адские гончие» — чтобы обеспечить поддержкой «Химеры», набитые людьми. Багровые Кулаки также вывели свою бронетехнику — космодесантники всегда чрезмерно гордились своей самодостаточностью, — представленную бронетранспортерами класса «Рино» и несколькими танками поддержки.
Красные огоньки замигали там, где сенсоры дальнего действия, установленные на «Решительном», засекли вражеский огонь, ведущийся по конвою. Сам же конвой несся в классическую идиотскую атаку, совершенно лишенный поддержки и полагающийся только на то, что скорость поможет им прорваться невредимыми. Никто не заботился ни о том, что их могут взять в оцепление, ни о том, как будет возвращаться обратно к воротам. Некоторые танки погибали или получали тяжелые повреждения, их значки тускнели, а пассажиры и экипажи, скорее всего, уничтожались разрозненными группами граждан Грейвенхолда.
Наконец конвой добрался до правительственного района. То, что последовало затем, даже человек, смотрящий на беспристрастный голографический экран, не смог бы определить иначе как ожесточенная рукопашная бойня. Ксарий мог только предположить, что десантники-предатели, с которыми Кулаки уже сталкивались при первой попытке штурма Грейвенхолда, выставили тогда только малую часть своих сил, поскольку повсюду неожиданно вспыхнули плотные скопления красных пятен, отмечающих сопротивление противника, а синие огни Гвардии начали гаснуть десятками. Генералу казалось, что он чувствует запах копоти и ощущает жар огня.
