был волшебным кристаллом, оставленным Сумеречной гончей. Оно было больше, чем у черных волков, и содержало больше магической силы, но на лице Бренделя не было удовлетворения, когда он смотрел на грязное логово недалеко от себя, где переплетались несколько острых белых камней.
Предполагалось, что это логово Сумеречной Гончей, но теперь все, что от него осталось, это руины после того, как оно было разрушено.
Кто-то добрался до него первым, не уверен, был ли это Аррек или киррлуцианцы. Вдалеке подошла Майнильд с Фрейей, шагая по разбросанным камням одной ногой за раз, и женщина-рыцарь покачала головой, приближаясь к нему: – Я не нашла никаких ценных улик, они не разбили лагерь здесь, а слева на севере после уничтожения этого логова.Поблизости есть следы битвы, но не в больших масштабах. Есть еще одна возможность, что Сумеречные Гончие были уничтожены другой стороной до того, как они успели реагировать.
Сумеречные гончие осторожны, –
. Но похоже, что они пришли с другой стороны? –
Вполне возможно, я не мог не заметить никаких следов раньше, вряд ли эти люди идут по тому же пути, что и мы -, — задумчиво сказал Мейнилд.
Я доверяю твоему суждению. Но ты думаешь, это аррек или кирлутцианцы? –
Слова Бренделя – Я доверяю вашему суждению – заставили Мейнилд слегка, несколько неожиданно взглянуть на него: – Вероятно, это был Аррек, кирлутцианцам не следовало отклоняться в лес со стороны Валлендарена, чтобы идти в этом направлении. Но не исключайте и другого. Возможно, граф, неужели в этом лесу есть авантюристы?
Изредка. –
Майнильд посмотрела в сторону леса с мыслями в голове. Рядом с ней Фрейя прошептала: – Брендель, ты хочешь продолжать? –
В этом нет необходимости, Аррек всего в неделе пути впереди нас в лесу Ансерра. Он будет знать лес не лучше нас, и если они не пошли тем же путем, что и мы, тогда мы – уже помирились за день. Брендель не хотел встречаться с Арреком слишком рано, так как к этому моменту Аррек еще не знал, что они отстали, и было бы хорошо преподнести им неожиданный сюрприз.
Кроме того, более ранние слова Мейнилда напомнили ему, что, если в лесу не было признаков крупномасштабной битвы, он подозревал, что предводитель Сумеречных Гончих все еще может бродить по лесу.
Давайте разобьем лагерь. Он сказал: – Обширность Шварцвальда трудно понять нормальным людям. Пусть все отдохнут, так как на этот раз, боюсь, это не на день или два.
Фрейя посмотрела на него и послушно кивнула.
Ужин был роскошным пиршеством из сосновых медведей, а поварами, работавшими над ним, были Сиэль и Пейя. По словам самого Сиэля, в прошлой жизни он был гурманом, путешествуя по многим регионам просто для того, чтобы изучать и записывать местную культуру питания; В то время как Пейя обладала всеми качествами, ожидаемыми от бедного ребенка, трудолюбивой, выносливой, душевной и с апломбом обращалась со своей добычей.
Медвежий бульон, жареное медвежье мясо и теплый костер согрели тихую холодную ночь, и Брендель приказал Гипамиле установить барьер, чтобы не пускать звуки и запахи, чтобы предотвратить привлечение новых демонов в лес.
Сиэль назвал это – Ужином в лесу -, и было сказано, что Мглин, Король Фей китайского полуострова Элеранты, часто принимал гостей в лесу, и именно Ночные Фейри зажигали всевозможные свечи. волшебные светильники в лесу напоминают дворец под открытым небом, отсюда и название праздника в лесу. Все согласились с аналогией с молодым магом-оруженосцем, и хотя они не могли свободно пить, все хвалили – роскошную – еду.
Обед в лесу подошел к концу часов в восемь или девять, и реликвии быстро растворились в тишине. Рыцари из Королевской кавалерии были самыми выдающимися солдатами Ауина, поэтому, естественно, они не могли быть такими недисциплинированными, как обычные благородные каперы. В лагере остались только красный костер, бьющиеся тени и рыцари на ночном дежурстве.
Брендель особенно любил костры в темноте.
Яркий свет костра, казалось, рассеивал мрак и холод в сердце, и всякий раз, когда он сидел у костра, глядя на землю, очерченную мерцающим пламенем, он не мог не думать о своих днях в игре. По сравнению с авантюристами, у игроков всегда не было табу, и его старший иногда предлагал небольшие мероприятия. Эти интермедии всегда сопровождались смехом, и Брендель не мог не улыбаться каждый раз, когда вспоминал несколько интересных событий.
Медисса положила руку на титульный лист книги в красной обложке и молча наблюдала за своим господином, иногда ей часто удавалось увидеть выражение воспоминания на лице Бренделя. Но она никогда не задавала слишком много вопросов и могла только думать про себя, что это должно быть довольно теплое воспоминание.
У Медиссы тоже были теплые воспоминания, и поскольку ее душа вернулась в этот мир, она часто вспоминала прошлое. Но воспоминание было болезненным процессом для Нежити. Она помнила свою сестру, свою мать, своего отца и свою душу, как если бы она была сорвана. Темная магия всегда соблазняла ее думать о том, с чем она никогда не хотела столкнуться.
Словно голос из темноты шептал ей на ухо: – Почему тебя принесли в жертву? У тебя должна была быть лучшая память, ты помнишь все, что произошло после Битвы Святых? Нет, ты не можешь вспомнить, потому что после этого у тебя никогда не было воспоминаний.
Как понять счастье смертных, когда ты жил и умер ради войны и никогда в жизни не знал мира? –
Но маленькая Принцесса Серебряных Эльфов просто похоронила эти негативные чувства в своей голове, затем подняла глаза и с улыбкой посмотрела в будущее. Она посмотрела на Бренделя, ее глаза сияли тоской и восхищением. Она как будто могла найти свою заурядность в этом лорде.
Брендель, казалось, наконец заметил взгляд принцессы и слегка вздрогнул. Затем он увидел книгу в руке Медиссы, которая содержала фольклор и географию окрестностей Киррлуца и залива Сайлент. С момента реинтеграции в человеческое общество Медисса всегда проявляла интерес к современной культуре, но Брендель знал, что она учится приспосабливаться к другим.
Она всегда предпочитала думать о вещах с точки зрения другого.
— Есть что-нибудь, чего ты не можешь понять? — тихо спросил Брендель. Даже если это было тысячу лет назад или сейчас, Серебряные эльфы думали совершенно иначе, чем люди. Иногда Медисса даже не могла понять некоторые человеческие словари, поэтому ей приходилось спрашивать у него совета.
Хорошо- –
Медисса вдруг подумала, что ее господин немного симпатичный, и затем тихо
