сказала: – Я немного не понимаю, почему люди в заливе Сайлент посылают лилии своим возлюбленным в день Летнего фестиваля. Есть ли в этом какой-то символизм? что? –
Брендель был ошеломлен, не ожидая вопроса. Медисса, несмотря на то, что он был принцессой и важным генералом Серебряных Эльфов, все же имел женскую сторону, и он на мгновение задумался, прежде чем ответить: – Потому что в знаниях горного народа середина лета является символом пылающего изобилия, также как и любовь в полном расцвете.С древних времен считалось, что Летний фестиваль связан с пассатами, а мореплаватели верят, что пассаты представляют собой прохождение мыслей, так что я думаю, что здесь может быть какая-то связь. –
Эльфы отличаются от этого, — ответила Медисса тихим голосом, — эльфы думают, что это взаимная бдительность, в которую нельзя проникнуть, если позволить времени растянуться. в сердце. –
Это потому, что человеческая жизнь настолько коротка, что они не могут понять значение слова – время. Для смертных достаточно сиять славой в течение короткого периода времени, даже если это было всего лишь мгновение ока, достаточно, чтобы вызывать уважение. Эльфы понимают смысл ожидания из-за своей долгой жизни, но смертные тоже неуклюже ходят туда-сюда по циклам истории, и время идет параллельно двояко, и как летний жук не может понять зиму, как может вечность понять красоту непостоянное? –
Верно? –
Медисса закрыла книгу и склонила голову: – Милорд, могу я на минутку опереться на вас? – Брендель помедлил, увидел немного спокойный взгляд Медиссы и, наконец, кивнул. Тон маленькой принцессы Серебряных Эльфов был как перышко, такой мягкий, что невозможно было отказать в ее просьбе. К тому же она никогда не просила многого, оставляя другим только свои лучшие впечатления.
Затем он почувствовал мягкое тело рядом со своим. Медисса улыбнулась, словно вспоминая то время, когда она была рядом с матерью.
В то время моя мама рассказывала мне истории о героях, и моим самым большим желанием было стать похожим на них.
Хм? –
Но сейчас я просто хочу быть нормальным человеком. Спасибо, милорд.
— сказала Медисса еле слышным голосом.
Потерянное имя (3)
Словно во второй половине ночи в лесу поднялся ветер, как мифические волки, бегающие в сумерках, свистящие в кронах деревьев, грохочущие и притягивающие ветер и дождь. Пейя уже давно привыкла ютиться в одиночестве в тени своей палатки, и после резкой перемены она не могла легко заснуть.
Она увидела своего брата, окровавленного, идущего впереди нее, за которым следовала неясная тень…
В полусне отблеск мерцающих свечей вдруг померк. Только дворянин мог позволить себе роскошь зажигать дорогие сальные свечи в каждой палатке. Но свет внезапно исчез, и тьма, казалось, растянулась еще дальше.
Четыре стены шатра погрузились в густую тьму, а вдалеке снова забрезжил свет. Женщина-охотница моргнула несколько тяжелыми веками и увидела, что находится посреди леса теней. Когда она услышала отдаленное пение, она не могла не поднять глаза и не увидеть линию флуоресцентных призраков в белых одеждах, медленно идущих по лесу.
Некоторые из этих призраков были одеты в длинные одежды, некоторые ездили на лошадях, некоторые держали копья, а некоторые несли флаги с ласточкиным хвостом, и у каждого было ясно видно лицо. Одни как будто узнавали их, но в то же время чувствовали себя незнакомыми, и вдруг она увидела невысокую фигуру, идущую посреди группы с опущенной головой, и это был ее брат Ярута.
Ярута! – Пейя не могла не закричать.
Ее ум больше не был занят ничем другим, и она немедленно побежала в этом направлении. Но лес становился все гуще и гуще, и гигантские корни, казалось, росли, мгновенно сбивая ее с ног. Она подняла глаза, отчаянно желая увидеть, как спина ее брата отдаляется все дальше и дальше.
Ярута! –
Пейя. Твердый голос раздался из-за пределов грез.
Женщине-охотнице казалось, что кто-то схватил ее за руку, и пейзаж вокруг нее стремительно отступал, теплый свет просачивался в эту тьму со всех сторон. Она распахнула глаза и обнаружила, что стоит посреди лагеря, вся в холодном поту, с бледным, как простыня, лицом.
Брендель стоял прямо перед ней, схватив ее за руку, перед ней горел костер. Пейя слегка наклонилась вперед, словно собиралась сломя голову броситься в огонь.
Что с тобой случилось? – Брендель нахмурился, когда они с Медиссой увидели, что взгляд девушки-охотницы потерял сознание, когда она выскочила из палатки и, не задумываясь, бросилась головой вперед в костер. Если бы не его быстрые руки и глаза, она бы уже сильно обгорела.
Но теперь он понял, что она, похоже, ходит во сне.
— Еще один кошмар? Дева-охотница просыпалась каждую ночь, и Брендель ее явно знал, так как ему приходилось каждый день ненадолго нести ночную стражу.
Пейя ошеломленно уставилась на него, словно еще не осознавая этого. Ее волосы разметались по полностью промокшему лбу, а темно-карие глаза блестели от слез, как будто она еще не оправилась от кошмара.
— Сэр рыцарь? Пейя была ошеломлена и поспешно отдернула руку, с некоторым трепетом опустив голову: – Правильно, извините.
Как могла среди строгой иерархии такая дочь вульгарного охотника легко коснуться тела вельможи? Дворяне были потомками прежних мудрецов, славные и благородные, не желавшие находиться рядом с неприкасаемыми. В некоторых местах обычных гражданских лиц наказывали за приближение к дворянину без разрешения, а в Лобе тех, кто подходил ближе чем на десять футов к карете дворянина, пороли.
В прежние времена это было средством защиты от убийц. Но в современную эпоху это постепенно превратилось в уникальную привилегию.
Брендель был слегка поражен, прежде чем ответить, покачав головой: – Как я уже сказал, если это из-за моего благородного статуса, вам не нужно извиняться за это. Некоторые люди это ценят, и это потому, что у них нет ничего, кроме этого. Они гордятся званием, которое им дает общество, а у меня есть идеалы и стремления, которыми я горжусь.Леди Пейя, я попросил вас остаться с этой группой только потому, что вы наш проводник, и если это возможно, я помогу ты найдешь местонахождение своего брата…
Он сказал так много слов, чтобы успокоить другую сторону. Пейя успокоилась и несколько внимательно посмотрела на этого лорда, она услышала, как Фирас, Лоранна и другие рыцари называют его – Граф. Она не могла себе представить, что это могучее существование Города Мелководья было просто престарелым графом.
Но Брендель, несомненно, был диковинкой, она никогда раньше не видела такого непритязательного дворянина.
Спасибо, сэр рыцарь, мне снова приснился
