соборных определений и не желал оставлять кафедру. Как утверждают некоторые источники, пришлось даже составлять в царском дворце новый Собор с участием
всех императоров и оглашать новый соборный Томос. Под ним подписался Иерусалимский патриарх
Лазарь (1334–1368) и те епископы, которые ранее отлучили Иоанна Калеку и низвергли с патриаршества в Адрианополе. Получилось, что Иоанн Калека был анафематствован
дважды. Вновь осужден был и Григорий Акиндин, который, судя по сообщениям Иоанна VI Кантакузена, не посмел явиться на Собор, хотя был зван четыре раза. Теперь патриаршая кафедра могла считаться вакантной. Новым Константинопольским патриархом в мае 1347 г. был назначен св. Исидор, бывший епископ Монемвасии, друг св. Григория Паламы и смертный враг Калеки. Первоначально хотели избрать Паламу, но тот вежливо уклонился от предложения. Впрочем, святитель все-таки был рукоположен в митрополита Фессалоникийского.
Хотя вскоре Иоанн Калека скончался в ссылке, так и не пожелав принять амнистии, предложенной ему Кантакузеном, а Акиндин скрывался «в бегах», антипаламиты не теряли надежды поквитаться с противником. Всего оппозиция св. Григорию насчитывала около 20 епископов, систематически устраивавших заседания в храме Святых Апостолов, а затем в монастыре Первомученика Стефана. В июле 1347 г. они обнародовали определение об отлучении патриарха св. Исидора и св. Григория Паламы от Церкви. Неожиданно их поддержали некоторые интеллектуалы, среди которых значился философ и историк Никифор Григора. Стало очевидно, что новый Собор неизбежен.
Он и был созван императором Иоанном VI Кантакузеном и Константинопольским патриархом Каллистом (1350–1354, 1355–1363) 28 мая 1351 г. в одном из залов Влахернского дворца, стены которого украшали изображения Вселенских Соборов. Собор был довольно многочисленным и очень торжественным. Председательствовал на нем сам император Иоанн VI Кантакузен в окружении всего состава сената, 25 митрополитов и 6 епископов. Оппозиция была представлена двумя митрополитами — Матфеем Эфесским и Иосифом Ганским, но главным образом — философом Никифором Григорой.
Необходимо заметить, что, желая воссоздать былую практику «симфонического» обсуждения догматических вопросов, как это было во времена древней Церкви, император Иоанн VI сыграл решающую роль в этом деле. Не случайно позднее, уже в 1367 г., папский легат Павел, прибывший в Константинополь, во время аудиенции у царя Иоанна V Палеолога сравнивал Кантакузена с вертелом, способным вращать вокруг себя всю Восточную церковь. Становится понятным также, почему и после оставления царского престола авторитет Кантакузена, уже скромного монаха Иоасафа, в церковных кругах был невероятно высок[709].
При всем том, что сам царь и подавляющее большинство архиереев придерживались точки зрения св. Григория Паламы, оппозиции дали возможность детально изложить свои доводы. На первом заседании был задан вопрос: ради чего они дерзнули вносить смуту в Церковь? В ответ антипаламиты ответили, что их смущают некоторые тезисы учения св. Григория в его опровержении Варлаама и Акиндина. «Так вы придерживаетесь их мнения?» — задал вопрос сам святитель. «Нет», — последовал быстрый ответ. «Тогда почему вы считаете ошибочным наше учение?» — последовала новая реплика. И оппозиции пришлось долго и довольно путано объяснять, что они также анафематствуют Варлаама. Но чем дольше говорили, тем явственнее становилось для всех, что Григора, Матфей Эфесский и Иосиф Ганский лишь повторяют старые доводы Акиндина. Тогда отцами Собора было принято решение изучить вопрос с самого начала, т.е. предоставить оппозиции право обвинить святителя. Реакция сторон была неожиданна: Палама охотно дал свое согласие вновь предстать в роли обвиняемого с правом вчинить встречный иск, а Григора категорически пытался отказаться от предоставленного ему права.
30 мая 1351 г. состоялось второе заседание Собора. На все претензии Григоры о неточностях и путанице в терминологии Палама ответил, что следует делать различие между спорами о Православии и исповеданием веры. В то время как исповедание требует абсолютной точности выражений, в спорах нередко возникают термины, допускающие пространное толкование. Чтобы не соблазнять никого, сам он в диспутах с Варлаамом и Акиндином неизменно излагал свое исповедание веры, к которому и следует обращаться, если кто-то желает его обличить. Когда по требованию царя святитель изрек свое исповедание, весь Собор дружно одобрил его.
Третье заседание Собора состоялось 8 июня 1351 г. От Григоры и его товарищей потребовали их собственного исповедания веры, но те ограничились «нейтральным» в данный момент времени Никео-Цареградским Символом Веры, к которому прибавили осуждение Варлаама и Акиндина. А затем вновь набросились на Паламу, хотя теперь обвиняемыми на процессе стали уже они сами. Тем не менее им позволили до конца изложить свои аргументы, на разбор которых ушла львиная доля времени третьего и почти все четвертое заседание Собора, состоявшееся на следующий день, 9 июня 1351 г. Были подняты соборные акты июня 1341 г. против Варлаама, и выяснилось, что нынешние противники Паламы, по существу, повторяют мысли Калабрийца. Когда все отцы пришли к единомыслию, патриарх Каллист вновь обратился к оппозиции с вопросом: признают ли они православным исповедание, оглашенное на Соборе? И те ответили отказом. Тогда он низложил митрополитов Эфесского и Ганского.
Казалось, Собор уже завершил свою работу. Но буквально на следующий день епископ Арсений Тирский, занимавший осторожную позицию, принес апелляцию императору на только что совершившееся собрание. Не касаясь содержательных аспектов, он основал свой протест на формальных обстоятельствах: несправедливое распределение мест на заседаниях, одностороннее решение вероучительных вопросов столичным патриархом без согласования с другими патриархами и т.п. Император дал несколько дней одуматься «кассатору», но затем принял решение созвать новый Собор. На него уже не были приглашены осужденные антипаламиты, но зато прибыли по царскому указу два иеромонаха с Афонской горы, доставившие Святогорское исповедание веры, тождественное исповеданию св. Григория Паламы.
По инициативе императора были рассмотрены шесть вопросов:
1. Существует ли в Боге боголепное различие между сущностью и энергией?
2. Если существует, то тварна энергия или нетварна?
3. Если энергия нетварна, как избежать сложности в Боге?
4. Можно ли, не впадая в двубожие, применять к энергии термин «Божество»?
5. Справедливо ли и соответствует ли преданию говорить, что сущность превосходит энергию?
6. Поскольку существует причаствуемость Бога, есть ли это причаствуемость сущности или энергии?
И на каждый из этих вопросов Собор ответил в согласии с богословием св. Григория Паламы. Хартофилакс Ампарис опросил всех отцов Собора, клириков и мирян и услышал одобрительные крики. Завершил заседание сам василевс. Он утвердил, что св. Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский, православен, и его учение соответствует учению Святых Отцов Церкви[710].
Соборный Томос был подготовлен значительно позднее св. Филофеем, будущим Константинопольским патриархом, тогда еще — митрополитом Ираклийским. В постановлении утверждались следующие решения:
1. «Свет Фаворский не есть ни сущность Божия, ни тварь, но энергия
