Снова повернувшись к зеркалу, он собрал в горсть ткань обширных штанин:
— Неудивительно, что в них так удобно. Они велики даже для двоих.
Зинаида украдкой глянула на чресла Тайрона, но, как бы ей ни хотелось сейчас прижаться к нему потеснее, чтобы вызвать более горячий отклик, она опасалась разорвать протянувшуюся между ними тоненькую ниточку. Разрушить это хрупкое равновесие могла любая мелочь, а Зинаида ужасно боялась этого. И потом, она все еще не пришла в себя от пережитого шока, когда муж выгнал ее из бани. В тот момент, когда он понял, что Зинаида во все глаза смотрит на его могучий жезл, красноречиво поднявшийся при ее появлении, он буквально взбесился. Его обнаженная фигура, его вмиг покрасневшее от гнева лицо так и стояли у нее перед глазами. Вспоминая этот страшный гневный крик, она вздрагивала и не на шутку опасалась новых подобных инцидентов.
— Еще я сшила тебе шапку и плащ. Можешь примерить, Тай, — пробормотала жена, боясь встретиться с его взглядом даже в зеркале.
Тайрон оглядел комнату:
— Где же они?
— Сейчас принесу, — ответила Зинаида и помчалась в гардеробную. Здесь она быстро схватила новый плащ на теплой подкладке и меховую шапку. Как-то раз, разбирая вещи мужа, она поняла, что среди них нет ни одного зимнего головного убора и ни одной теплой накидки.
— Ты это сама сшила? — изумленно спросил Тайрон, принимая вещи из рук жены и внимательно изучая каждую деталь.
Зинаида склонила голову, подтверждая его догадку.
— Здесь, на Руси, нужно тепло одеваться зимой. Твоя английская одежда не согреет в морозы. Уж не знаю, как ты перенес прошлую зиму, но меня сочтут плохой женой, если я не справлю тебе теплые вещи.
— Я очень признателен, — искренне сказал Тайрон. — В прошлом году меня изрядно пощипало вашими ледяными ветрами, пока надо мной не сжалился Григорий и не одолжил мне кое-что из своих вещей. Если бы не он, я бы точно околел.
Полковник набросил плащ и залихватски напялил шапку набекрень, но Зинаида хихикнула и, неодобрительно покачав головой, поправила ее. Тайрон склонил голову и немного присел, чтобы она смогла дотянуться. Глаза их на мгновение встретились. У Зинаиды закружилась голова. Чтобы не улыбнуться, она прикусила губу. Просто удивительно, как быстро он сумел переменить ее настроение от слез к смеху, не произнеся при этом ни единого слова. Весь ее мир, казалось, сосредоточился сейчас на Тайроне, хотя муж ничем не намекнул, что хоть когда-нибудь простит ее.
— Я рад, что моя жена такая мастерица, — сказал Тайрон, продолжая изучать себя в зеркале. — Ваши дарования выше всяких похвал, мадам. Я приятно удивлен.
— А мне приятно дарить свое умение вам, сэр, — ответила Зинаида, и улыбка ее стала смелее. — Ну, как сапоги, не жмут?
— Ни капли. Так чудесно сидят, словно специально для меня сшиты.
— Так и есть. Я нашла твою старую пару и отдала сапожнику, у которого всегда шил обувь мой отец. Значит, удобно?
— Очень, — от всего сердца ответил Тайрон.
— Может, примеришь халат? — предложила она. — Я подумала, тебе нужен хоть один, чтобы одеваться после ванны.
— Ты права, — согласился Тайрон и снова уединился в гардеробной.
Спустя некоторое время он вернулся уже в голубом халате и встал перед зеркалом. Зинаида подошла к мужу сзади и провела руками по его широким плечам, глядя вместе с ним в зеркало.
— Тебе очень идет, Тай. Он улыбнулся:
— Кажется, вы хотите сделать из меня русского, мадам.
Зинаида пригладила рукой короткие пряди на его затылке.
— Нет. У тебя для этого еще не отросли волосы. — От этого бережного прикосновения ее руки голос Тайрона дрогнул:
— Надо бы подстричь, да?
— Хочешь, я займусь этим сегодня же? — спросила она шепотом.
Тайрон нарочно зевнул и извинился:
— Нет, только не сегодня, Зинаида. Я очень устал.
— Тогда я уберу твои новые вещи, — предложила она, собирая в охапку одежду. Потом протянула руку за халатом, но, начав, было расстегивать пуговицы, муж вдруг замешкался. Зинаида не уходила. Тогда он отвернулся от нее и лишь после этого решился раздеться и передал ей халат.
Взгляд Зинаиды мгновенно приковали рельефные мускулы спины, крепкие ягодицы… Ей так хотелось протянуть руку и погладить мужа, но она не осмеливалась.
Ощущая на себе ее взгляд, Тайрон тоже скосил глаза и увидел в ее глазах такое страстное желание, что у него захватило дух. Он знал, что это отражение его собственных чувств.
Помешкав, Зинаида молча перекинула халат через руку, так и не сводя глаз с высокой мужественной фигуры, а Тайрон на коленях пополз по кровати к подушке. То, что увидела его жена, заставило бы невинную девицу залиться густым румянцем и немедленно отвернуться, но Зинаида уже давно не была невинной.
Тайрон слегка поморщился, застонал от боли и поудобнее улегся на живот. Затем оглянулся и увидел, что жена весело улыбается.
— Что-то не так, мадам? — удивился он.
— Да нет. Просто думаю, до каких пор мужчина будет себя истязать.
— Ты это обо мне?
— О ком же еще, сэр?
Тайрон не нашелся с ответом. Он задумчиво смотрел на мелькнувшие мимо юбки — жена быстро вышла в гардеробную. Услышав ее смех, он чуть не зарычал от досады. Ведь она смеется над тем, как он себя истязает. Возбуждаясь, горячась, жаждая, он во всех своих эротических грезах мечтал только о ней.
Зинаида вернулась в спальню в прозрачной рубашке, не оставлявшей никакого простора фантазии. Тайрон был уверен, что она нарочно решила его искушать, но глаза его послушно продолжали следить за ней, когда она подошла к своему краю кровати. Приподняв просторное одеяние, она блеснула белоснежной кожей бедра и забралась на постель. Придвинувшись к мужу, Зинаида уселась на корточки, ничуть не смущаясь его пристального взора, и стала намазывать бальзамом заживающие раны на его спине. Тайрон заставил себя отвернуться и предался приятным ощущениям от этого лечебного массажа. Никогда еще не испытывал он такой нежной заботы… и такого непреодолимого желания.
Наконец, отложив мазь, Зинаида убрала полотенцем излишки, а потом задула свечки у себя на столике. Тайрон натянул пуховое одеяло на них обоих и тоже потушил свечи. Укладываясь на место, он повернулся спиной к жене и попытался забыть о ее присутствии.
— Мне холодно, — пожаловалась супруга и ближе придвинулась к нему. Обняв Тайрона, она провела пальцами по волосам на его груди и придвинулась к нему. — А ты всегда такой теплый.
Эта близость пробила серьезную брешь в сопротивлении Тайрона, хотя он ни за что не посмел бы прогнать жену от себя на другой край кровати. В эти минуты их разделяла лишь призрачно тонкая ткань ночной рубашки, и каждая часть ее прекрасного тела казалась созданной нарочно, чтобы терзать и искушать его. В голове сидела одна-единственная мысль: Тайрон понял, что он был круглым дураком, потому что вздумал не обращать внимания на сокровища, к которым прежде так жадно стремился.
