Наконец, отложив мазь, Зинаида убрала полотенцем излишки, а потом задула свечки у себя на столике. Тайрон натянул пуховое одеяло на них обоих и тоже потушил свечи. Укладываясь на место, он повернулся спиной к жене и попытался забыть о ее присутствии.
— Мне холодно, — пожаловалась супруга и ближе придвинулась к нему. Обняв Тайрона, она провела пальцами по волосам на его груди и придвинулась к нему. — А ты всегда такой теплый.
Эта близость пробила серьезную брешь в сопротивлении Тайрона, хотя он ни за что не посмел бы прогнать жену от себя на другой край кровати. В эти минуты их разделяла лишь призрачно тонкая ткань ночной рубашки, и каждая часть ее прекрасного тела казалась созданной нарочно, чтобы терзать и искушать его. В голове сидела одна-единственная мысль: Тайрон понял, что он был круглым дураком, потому что вздумал не обращать внимания на сокровища, к которым прежде так жадно стремился.
На следующий день Зинаида прибирала у них в комнате, как вдруг увидела в окошко ехавшего к дому Тайрона. Сегодня он возвращался необычайно рано, и Зинаида испугалась, что не успеет привести себя в порядок. В то утро она нарочно оделась в свой старый крестьянский наряд, чтобы помочь Наталье и садовнику запасти бессмертники на зиму. Едва ли эта одежда покажется мужу привлекательной. Зинаида судорожно стащила с себя старые вещи, сполоснулась, надушилась и надела самый красивый, хотя и простой сарафан. Расчесав волосы, она не стала заплетать косу, а лишь покрыла их платочком. Щеки ее и так уже розовели — не нужно и щипать. Зинаида быстро оглядела себя в зеркало. Спеша к мужу, она стремительно сбежала по лестнице. Сердце у нее бешено колотилось.
Она подбежала к конюшне и, немного успокоившись, вошла внутрь. Тихо закрыв за собой дверь, она заперла ее на засов, чтобы их никто не побеспокоил. Потом, словно забрела сюда совсем случайно, медленно зашагала вглубь.
Тайрон был целиком поглощен чисткой лошади и не заметил, что кто-то вошел, пока жена не появилась возле стойла. Увидев Зинаиду, он окинул ее неторопливым ласковым взором, как бывало прежде всякий раз, когда она попадалась ему на глаза, и принялся рассеянно мылить конский хвост: не так уж часто супруга выходила из покоев с распущенными волосами. Учитывая, сколько слуг мужского пола вечно находилось в усадьбе, Тайрон очень удивился, что она все же пошла на такое ради него.
От пристального внимания Зинаида залилась румянцем. На лице у нее заиграла неуверенная улыбка.
— Ты сегодня так рано, — пробормотала она, заметив, что Тайрон тоже успел переодеться, но в более старое платье. Штаны длиной до колен были сильно потерты. Не оставалось никаких сомнений в том, что под ними ничего нет. Прежде штанины застёгивались пониже колен, но теперь висели свободно, так как пуговицы отсутствовали. Башмаки тоже были поношенные, рубашка — порвана, и через дыру виднелась волосатая грудь. Зинаида подавила желание прикоснуться к ней и ощутить биение сердца, скользнуть ладонью к другим местам, которые, она знала, быстро оживут от малейшего прикосновения. Но она понимала, что надо действовать не спеша, если хочешь чего-то добиться.
— Завтра мой полк участвует в параде перед его величеством. Надо хорошенько подготовить лошадей и оружие, — объяснил Тайрон, пожирая глазами Зинаиду.
Он снова чувствовал себя ее пленником, и от этой мысли ему еще сильнее хотелось испытать все то, что она собиралась с ним сделать. Он так и не научился не замечать ее в своей жизни. В эту ночь ему с большим трудом удалось не разбудить ее и не заняться любовью. Вряд ли он сумеет снова подавить подобный порыв.
— Его величество наверняка пожелает видеть и тебя среди зрителей. Не только потому, что ты моя жена, но и ради украшения этого праздника. Ведь там будет немало почетных иностранных гостей. Если хочешь, можешь взять с собой Наталью и даже Эли, потому что многие офицерские жены приведут нянь для своих ребятишек.
Всегда с удовольствием наблюдавшая за учениями полка, Зинаида с нетерпением ждала парада. Теперь она понимала страсть царя к этим зрелищам.
— Ты поможешь мне выбрать подходящее платье ради такого случая?
Тайрон мягко усмехнулся:
— Ты лучше меня разбираешься, что надевать женщине и по какому поводу. И потом, я всякий раз смотрю на тебя с замиранием сердца… в чем бы ты ни была.
Зинаиду и удивил, и порадовал этот комплимент.
— От твоей верховой езды у меня точно так же замирает сердце.
Муж улыбнулся и с любопытством склонил голову набок. Но тут лошадь заржала, и Тайрон сразу вспомнил о деле. Теперь, когда рядом была такая прекрасная помощница, ему уже не хотелось возиться с лошадью в одиночку:
— Ты мне не поможешь? — Зинаида с готовностью согласилась:
— Конечно, помогу.
Тайрон кивнул в угол стойла, где стояло деревянное ведро:
— Принеси воды и полей на хвост. Я смою пену. Очень неудобно справляться одному.
Зинаида даже губу прикусила от натуги. Остановившись у крупа, она пошире расставила ноги и, подняв ведро, стала поливать. Близость к мужу, счастье, бурлившее в ней, так захватили ее, что она не заметила, как вылитая из ведра вода образовала под ногами лужу.
— Зинаида, гляди, что ты наделала! У тебя же туфли промокнут, — ласково пожурил ее Тайрон и взял у нее ведро. — Иди-ка лучше домой и переобуйся, а то простудишься.
— Нет… пожалуйста… — Она покачала головой. Уходить страшно не хотелось. Ведь муж ее так редко пребывал в добром расположении духа, и она не собиралась упускать удобного случая из-за того, что в туфли ей залилась ледяная вода. — Я просто сниму их. — Отойдя в уголок, она сбросила обувь и, подняв юбки, сняла мокрые чулки.
Тайрон и думать забыл о том, что и сам тоже стоит в воде, так был поглощен представшим его взору зрелищем. Голые ноги жены были стройны и красивы. Единственного взгляда на них хватило, чтобы он полностью лишился рассудка.
Зинаида же босыми ногами прошлепала по холодным лужам к лошади. Тут она снова взяла ведро из рук Тайрона и расхохоталась, увидев, что он также промок:
— А вы не более ловки, чем я, сэр.
— Да уж, — согласился Тайрон, улыбнувшись. — Но если ты заболеешь, мне достанется от Наташи.
Каре-зеленые глаза блеснули озорными огоньками:
— Только не говори мне, что такой здоровенный и сильный мужчина, как ты, испугается маленькой женщины.
Улыбка Тайрона стала шире. Он пожал плечами:
— Я не боюсь ее, просто не хочу вызывать ее неудовольствие.
Зинаида удивилась, ощутив внезапный укол ревности. С того самого дня, как Тайрон вернулся к своей службе, она не выходила к завтраку, чтобы понапрасну не сердить его. Однако Дуняша по своей наивности рассказывала ей об этих ранних встречах с глазу на глаз, неизменно сопровождавшихся оживленными и веселыми разговорами. Кухарка не понимала по-английски, так что Зинаиде оставалось лишь надеяться, что эти двое беседовали просто как добрые друзья. Впрочем, порой ее брала досада. Ведь Наташа была все еще очень и очень привлекательна. К тому же совсем недавно она вовсю расхваливала Тайрона, к которому явно питала симпатию.
