— Джейми!..
Он услышал, сколько тревоги было в этом крике, и эта тревога пролилась бальзамом на его истерзанную душу. Ему нестерпимо захотелось оглянуться. Джейми хотелось обнять жену и прижать к себе изо всех сил, но он не мог так поступить. Нужно было драться, драться не на жизнь, а на смерть.
Джейми сильно ударился при падении, однако тут же вскочил и изготовился к поединку, пританцовывая на полусогнутых ногах. Памунки сделал выпад, и Камерон мгновенно увернулся, так что индеец со всей силы врезался в толстый древесный ствол. А Джейми обрушил на него новый град ударов, метя кулаками в гладкий, мускулистый живот, в раскрашенное лицо, снова в живот, в глаз. Пока Джейми выбирал место для нового удара, индеец успел выхватить нож. Джейми тут же обнажил свой клинок, и враги закружились на тесном пятачке. Несмотря на заплывавший от удара глаз, памунки улыбнулся медленно и презрительно.
— Камерон, — выдохнул он. — Камерон. — И дальше заговорил по-своему, четко и не спеша, чтобы Джейми успел разобрать каждое слово. Белая женщина бросила Пована и сбежала, и теперь она наверняка достанется ему, Поканоку, потому что это он сумел ее поймать, А Джейми он сейчас прикончит.
Поканок сделал выпад. Джейми отразил его и ответил двойным ударом по шее. Индеец рухнул на колени. В тот же миг кинжал Камерона коснулся его глотки.
И тут грянул выстрел.
— Нет! — раздался повелительный голос.
Джейми застыл на месте. Не убирая кинжала от горла Поканока, он неловко обернулся.
Это был Пован. Он въехал на поляну верхом на своем жеребце. Это по его приказу один из воинов остановил драку выстрелом.
Джесси сидела на лошади впереди вождя, широко распахнутые синие глаза, прикованные к Джейми, были полны тревоги.
— Пован, я пришел за своей женой и матерью моего сына.
— Это должно происходить там, где будут видеть все памунки, — процедил Пован. И брезгливо глянул на Поканока: — Она больше не принадлежит никому из вас. Она теперь моя. И если вы погибнете оба, то твоя жена останется со мной. Если один из вас убьет другого в честном бою, при свидетелях, она достанется победителю. — И вождь приказал споим людям: — Взять их обоих, пусть сражаются завтра.
Джейми выронил кинжал. Он запросто мог прирезать По-канока и сделал бы это с величайшим удовольствием. Но тогда его убьют. Единственным способом вызволить Джесси был тот, который предлагал Пован. И Джейми спокойно пошел за индейцами, получившими приказ не спускать с него глаз. Он даже не взглянул на Джесси, когда проходил мимо. Хотел бы он знать, о чем она сейчас думает…
Всю ночь в стойбище шли приготовления к поединку. Памунки затеяли свои пляски вокруг костров, и, глядя на голые тела женщин, раскрашенные ягодным соком и извивающиеся в бешеном ритме, Джейми вспоминал свои юношеские годы и странствия под началом капитана Смита. Теперь это казалось далеким прошлым.
Тогда он был гостем у индейцев, а сейчас станет игрушкой в их руках.
Его отвели искупаться в ручье и заставили одеться в замшевые лосины. Он сидел у костра рядом с Пованом, как раз напротив Поканока. Мужчины следили за танцем, и когда женщины одна за другой покинули круг, вождь встал и объявил своему племени, что утром состоится поединок. Если выживет бледнолицый, он заберет свою жену и беспрепятственно вернется домой. Он, Пован, дает в этом слово и позаботится, чтобы оно не было нарушено.
Затем их с Поканоком привязали к разным столбам. Вокруг противников заплясали двое мужчин, с головы до ног покрытые татуировкой и с прицепленными к пальцам медвежьими когтями. Вдруг танцоры вонзили острые когти в спины будущим противникам. Джейми почувствовал, как в кровь раздирается его плоть, но лишь сильнее стиснул зубы, твердо решив не издавать ни звука. Ведь у памунки умение терпеть боль считается делом чести, и он хотел выиграть и этот поединок духа. Но в какой-то момент он все же крикнул: жуткие когти разодрали кожу на полосы от плеч до ягодиц, и из глубоких ран хлынула горячая кровь.
Когда его наконец отвязали от столба, Джейми едва держался на ногах. Он стоял, шатаясь и цепляясь за столб, но обрадовался, увидев, что и Поканок чувствует себя не лучше.
Камерона отвели в тесную хижину рядом с жилищем вождя. Он тяжело рухнул на пол, подполз к тощей циновке и затих. Боль от медвежьих когтей стала утихать. В чашке у его изголовья темнела какая-то жидкость, и Джейми жадно выпил все до капли. Он знал, что индейское зелье смягчит боль от ран и поможет как следует выспаться.
И все же он проснулся среди ночи. Поначалу Джейми не понял, что могло его разбудить. Огонь в очаге давно угас, и ничего нельзя было разглядеть в тусклом отблеске углей. Но он почувствовал нечто, некий неуловимый, освежающии ветерок. Джейми поднял глаза и замер. Приподнялся на локте и залюбовался дивным видением.
Это была Джесси.
Джесси, в мягком облаке золотистых блестящих волос. Джесси, с широко распахнутыми, нежными, полными тайного огня очами…
Джесси… От одного взгляда па стройное бронзовое тело жены у Джейми захватило дух. Пышные груди томно колыхались в такт дыханию, маня его темными бутонами сосков. Он смотрел па нее, не веря глазам, ибо ее куцее замшевое платье давно валялось где-то в стороне. Наверное, это ему пригрезилось от выпитого зелья.
— Джесси…
Она прижала к губам тонкий пальчик. А потом — о чудо! — придвинулась ближе. И медленно-медленно опустилась на Джейми, приникнув к нему всем телом, Дивные волосы ласково щекотали грудь, и она покрывала его поцелуями и щекотала языком так, что Джейми подумал, что сходит с ума. В крови забурлило желание, и уже через минуту он был готов к любви и приподнялся, собираясь опрокинуть Джесси на спину. Но она остановила его загадочным взглядом и решительным шепотом:
— Нет.
Джейми замер в недоумении.
И тогда Джесси возобновила свои ласки.
Она не пропустила ни одного дюйма его тела, она целовала его плечи и нежно теребила зубами соски, и лизала их. Она снова щекотала его пушистыми прядями волос и горячим влажным языком и спускалась все ниже и ниже. А когда ее губы обхватили символ мужественности, что так нетерпеливо вздымался из густой поросли в паху, Джейми обезумел. Он схватил голову жены и прижал к себе еще теснее. А потом встал на колени и поцеловал Джесси так, что та застонала от счастья, сгорая от возбуждения, потому что желала неистово, страстно… желала его. Из напрягшихся сосков брызнуло молоко, и Джейми заставил ее подняться и припал к ней точно так же, как это делала она. Его язык, его губы мгновенно распалили Джесси настолько, что она не в силах была больше терпеть, и Джейми был счастлив утолить этот любовный голод.
