которого не брал никакой меч, а Лю-пя-того усадил себе на плечи и был таков. Тюремщики так и не догадались о подмене, потому что Лю-четвертый и Лю-пятый походили друг на друга, как две капли воды.
На следующий день тюремщики поволокли Лю-четвертого на городскую площадь, где его ждал палач с острым стальным мечом. Весь город собрался на место казни. Лю-четвертый склонил голову. Палач изо всех сил взмахнул мечом и ударил Лю-четвертого по шее, которая была крепче железа. В то же мгновение клинок разлетелся на куски, и в руках у палача осталась только рукоять.
Мандарин, не помня себя от ярости, велел отвести мальчика на высокую скалу и сбросить в бездонную пропасть.
Вечером Лю-четвертый переслал с той же пташкой письмо своему брату, Лю-третьему, прося прийти ему на помощь. Лю-третий явился после полуночи, когда все сторожа спали. Вытянув свои ноги, он перешагнул через стену, выпустил брата на волю, а сам остался на его месте.
На рассвете тюремщики повели заключенного к высокой скале, не заметив, что это не тот Лю, шея которого была крепче железа. Страшна была эта скала. Тот, кто падал с ее вершины в пропасть, разбивался до смерти. Палачи столкнули Лю-третьего со скалы, но он и глазом не повел. Вытянул свои ноги так, что они коснулись дна пропасти, и он стался невредим.
— Вытащите его из пропасти и бросьте в темницу! — воскликнул жестокий мандарин. — А завтра сожгите его.
Тюремщики повиновались, и пока они тянули Лю-третьего, он укоротил свои ноги и дал отвести себя в темницу. Ночью, когда все сторожа уснули, Лю-третий перешагнул через стену, побежал домой и вскоре вернулся со своим братом Лю-вторым, которого и оставил вместо себя. Как уже было сказано, никакой огонь не мог причинить вреда Лю-второму, даже малейшего ожога, и потому на другое утро, когда слуги злого мандарина развели на городской площади огромный костер, он не стал дожидаться, чтобы палачи бросили его в огонь, а сам прыгнул в бушующее пламя. Каково же было изумление народа, собравшегося на площади, когда костер угас и все увидели, что мальчик невредимый сидит на тлеющих углях.
— Что же это такое! — раскричался мандарин. — Этого мальчишку не берет ни тигр, ни меч, из бездонной пропасти и из огня он выходит, как ни в чем не бывало! Слыханное ли дело, чтобы мандарин моего ранга уступил простому деревенскому мальчишке? Строптивец должен умереть! Завтра же повесьте ему камень на шею, отвезите в море и утопите!
Ночью старший брат, Лю-первый, занял в темнице место Лю-второго и стал ждать утра.
На рассвете две джонки с поднятыми парусами вышли в открытое море. В первой джонке сидел Лю-первый со связанными руками и камнем на шее, а во второй расположился жестокий мандарин со своими чиновниками. В открытом море тюремщики схватили связанного мальчика и бросили его в воду.
Но он не утонул. Раскрыв рот, он стал глотать воду. Мандарин и его чиновники, бывшие во второй джонке, увидев вдруг, что море мелеет и подводные камни обнажаются, задрожали от страху. Тут обе джонки, наткнувшись на острые скалы, перевернулись. Тем временем Лю-первый выпил всю воду, затем вышел на высокий берег и вылил выпитое обратно. Снова зашумели волны моря, и по ним поплыли лодки рыбаков. Только обе перевернувшиеся на подводных камнях джонки так и не появились на поверхности. Морская стихия поглотила злого мандарина и его чиновников.
А народ радовался от всего сердца, услыхав, как спаслись отважные братья.
Отчего в море вода солона
(Японская легенда)
В старину, в далекую старину, жили на свете два брата. Старший был богат, а младший беден. Вот как-то раз под Новый год пошел бедный брат к богатому попросить в долг мерку риса.
Ничего не дал ему богатый брат, наговорил много обидных слов и прогнал. Что делать? Побрел младший брат домой ни с чем. Вдруг повстречался ему на горной тропинке старик с белыми, как снег, волосами.
— Куда идешь? — спрашивает у него старик.
— Да вот сегодня канун Нового года, а у меня в доме даже горсточки риса нет, чтобы поднести в дар богу — подателю новогоднего счастья. Понапрасну только ходил к своему брату, не дал он мне ничего.
— Ну, если так, я тебе помогу. Возьми этот мандзю и ступай к лесной кумирне. Есть за ней пещера. В той пещере карлики живут. Станут они у тебя мандзю просить, будут сулить за него горы золота, но ты не бери. Скажи, что сменяешь мандзю только на ручную мельницу.
С этими словами дал старик бедному брату маленький пирожок-мандзю.
Пошел бедный брат к лесной кумирне. В самом деле, за ней пещера в горе видна. Суетится возле нее множество крошечных человечков. «Что они там делают?!» — подумал он. Глядит, а они, спотыкаясь и падая, всей гурьбой одну тоненькую камышинку тащат.
— Стойте, я подсоблю, — говорит бедный брат. Взял он камышинку и отнес в пещеру. Вдруг у него под ногами словно комар запищал:
— Помогите, разбой! Человека убили!
Удивился бедный брат, глянул себе под ноги. Видит: чуть не задавил он одного карлика. Попал карлик между подставками сандалии, бьется, кричит, зовет на помощь. Нагнулся поскорее бедный брат и осторожно, двумя пальцами вытащил карлика. А тот пищит:
— Ну силен же ты, великан! На что я тяжел, а ты меня, как пушинку, поднял.
Тут заметил он в руке у бедного брата пирожок-мандзю и начал просить:
— Дай нам этот пирожок. Мы за него ничего не пожалеем.
Стали карлики носить из пещеры золото. По песчинке, по песчинке целую груду натаскали. Но вспомнил бедный брат, чему его старик учил, и стал отказываться.
— Не возьму я золота, дайте мне взамен ручную мельницу.
Видят карлики, что его не переспоришь, и повели в пещеру. Стоит там в углу ручная мельница с каменными жерновами.
— Эта мельница — самое дорогое наше сокровище! — говорят карлики. — Жалко нам с ней расставаться, но уж очень твой пирожок понравился. Бери мельницу, так и быть! Покрути жернов вправо, намелет она тебе все, что только пожелаешь. Покрути влево, перестанет мельница молоть. Не забудь же, влево покрути, а то она вовек не остановится.
Понес бедный брат мельницу домой. А дома жена его заждалась. Не успел он показаться на пороге, как жена закричала:
— Ну что, достал хоть немного рису?
— Не спрашивай ни о чем, — отвечает, — а стели скорее на пол циновку.
Бросила жена на пол циновку.
