Утром Виктория проснулась ни свет ни заря; возбужденная ожиданием предстоящего приезда любимого, она начала обдумывать, что бы такое особенное приготовить к его возвращению домой.
Вечерние тени сгустились в сумерки, а затем стало зябко и совсем темно и на небе засверкали звезды, когда она ждала в гостиной, прислушиваясь, не стучат ли по дорожке колеса кареты супруга.
– Он едет, дядя Чарльз! – восторженно воскликнула она, увидев в окно огни кареты, приближающейся к дому.
– Должно быть, это Майк Фаррел. Джейсон появится не раньше чем через два-три часа, – заметил герцог, с любовью глядя на свою красавицу родственницу, в волнении расправлявшую юбки. – Я знаю, сколько времени уходит на эту поездку, а он и так сократил пребывание в Портсмуте на один день, чтобы вернуться сегодня, а не завтра.
– Наверное, вы правы, но сейчас только половина восьмого, а я просила капитана Фаррела приехать на ужин к восьми. – Ее улыбка увяла, когда экипаж остановился у подъезда и она поняла, что это вовсе не карета мужа. – Пожалуй, попрошу миссис Крэддок задержаться с ужином, – сказала она, когда в дверях гостиной появился Нортроп, которому, казалось, изменила его обычная сдержанность.
– Вас спрашивает джентльмен, миледи, – объявил он.
– Джентльмен? – удивленно переспросила она.
– Некий мистер Эндрю Бэйнбридж из Америки. Виктория протянула враз ослабевшую руку к спинке ближайшего кресла и схватилась за нее побелевшими от напряжения пальцами.
– Пригласить его?
Она резко кивнула, пытаясь взять себя в руки и не показать горечи, совладать с незабытой обидой, которую он причинил ей своим бессердечным отказом, и молясь о том, чтобы не выдать своих чувств. Она была так поглощена всем этим, что не заметила неожиданно побледневшего лица герцога и того, как он медленно встал и какой взгляд устремил на дверь, как будто готовился к казни.
А еще через минуту в гостиной появился Эндрю. Его прекрасное лицо было таким до боли знакомым, что от воспоминания о его предательстве у нее защемило сердце.
Он остановился возле нее, удивленно глядя на элегантную молодую красавицу в роскошном шелковом платье, подчеркивавшем ее пышные формы, на ее чудные волосы, волнами ниспадавшие на плечи и стройную спину.
– Тори! – выдохнул он, заглянув в ее глубокие синие глаза. И без предупреждения протянул руки и чуть ли не рывком привлек ее к себе, заключил в объятия и зарылся лицом в ее дивные волосы. – Я уже подзабыл, как ты прекрасна, – хрипло прошептал он, притягивая ее еще ближе.
– Еще бы! – воскликнула девушка, приходя в себя и отталкивая его. Она сердито смотрела на него, пораженная тем, что он приехал, как будто ничего и не было, и к тому же обнял ее с такой страстью, какой никогда прежде не выказывал. – Видимо, тебе присуща забывчивость, – ехидно сказала она.
К ее изумлению, Эндрю ухмыльнулся:
– Ты рассердилась потому, что я приехал на две недели позднее, чем обещал в письме, так? – И, не ожидая ответа, продолжал:
– Через неделю после отплытия наше судно отклонилось от курса, и нам пришлось застрять на ремонт на одном из островов.
Ласково обняв застывшую в недоумении Викторию, он повернулся к Чарльзу и, улыбаясь, протянул руку.
– Должно быть, вы Чарльз Филдинг, – в непринужденной дружеской манере проговорил он. – У меня не хватит благодарственных слов за то, что вы приютили Викторию до моего приезда. Естественно, я охотно оплачу вам все расходы, в том числе и это роскошное платье. – Эндрю снова обратился к ней:
– Я должен, к сожалению, поторопить тебя, Тори, потому что взял билеты на судно, отплывающее через два дня. Капитан уже дал согласие провести церемонию бракосочетания…
– Письмо? – прервала его Виктория, находясь в полуобморочном состоянии. – Какое еще письмо? Ты не написал мне ни слова с тех пор, как я уехала.
– Я написал тебе несколько писем, – нахмурился он. – Как я объяснил тебе в последнем из них, я продолжал посылать их в Америку потому, что моя вечно во все вмешивающаяся мать ни разу не переслала твоих писем мне, я даже не знал, что ты находишься в Англии. Тори, я же написал обо всем в своем последнем письме – том, которое послал тебе в Англию через курьера.
– Я не получала никаких писем! – настаивала она, чувствуя, что у нее вот-вот начнется истерика.
От гнева губы Эндрю сжались в прямую линию.
– Перед тем как мы с тобой уедем, мне придется заглянуть в лондонское агентство, которому я уплатил колоссальные деньги за то, чтобы мои письма были доставлены лично тебе и герцогу Атертону. Интересно, что они скажут в свое оправдание?
– Они скажут, что передали их мне в руки, – признался Чарльз.
Виктория потрясение покачала головой – ее мозг уже начал осознавать то, с чем не могла смириться душа.
– Нет, дядя Чарльз, вы не получали писем. Вы ошибаетесь Вы думаете о письме, полученном мной от его матери, где она сообщала, что он женился.
Глаза Эндрю засверкали яростным гневом, когда он увидел виноватое выражение на лице старика. Он схватил Викторию за плечи.
– Тори, выслушай меня! Я написал тебе дюжину писем, когда был в Европе, но посылал их в Америку. Я не знал о гибели твоих родителей, пока не вернулся два месяца назад домой. С того самого дня, когда погибли твои родители, мать перестала пересылать мне твои письма. Когда я приехал, она сообщила мне, что доктор и миссис Ситон погибли, а тебя забрал в Англию состоятельный родственник, предложивший тебе свою руку и сердце. Она сказала, что не имеет ни малейшего представления, где ты и как тебя найти. Но я-то знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить, что ты откажешься от меня из-за какого-то старого титулованного аристократа. На это ушло какое-то время, но в конце концов я связался с доктором Морисоном, и он сказал мне правду о твоем местонахождении и дал мне твой адрес. Когда я сообщил матери, что еду за тобой, она призналась в обмане и рассказала о своем письме тебе, в котором сообщила, что я якобы женился на Мадлен в Швейцарии. После этого у нее сразу случился сердечный приступ, причем на этот раз настоящий. Я не мог оставить ее, она вот-вот могла умереть, поэтому написал тебе и твоему родственнику… – Эндрю бросил убийственный взгляд на Чарльза, – который по какой-то причине не сообщил тебе ничего. В письмах я объяснил, что случилось, и уведомил вас обоих, что приеду за тобой, как только смогу. Его голос потеплел, когда он взглянул на изумленное лицо девушки.
– Тори, – нежно улыбнулся он, – ты была моей путеводной звездой с того самого дня, когда я увидел тебя верхом на индейском пони. Я вовсе не женился, моя милая.
Виктория сглотнула, пытаясь говорить, несмотря на ком, стоявший в горле и душивший ее.
