Редди провел весь день в больнице, а часов в шесть пошел по адресу, который дала Тереза.
Без халата сиделки, в сари она показалась ему еще красивей. Тереза встретила его спокойно и приветливо. Комната была небольшая, на стене — изображения Иисуса Христа и девы Марии.
— Сейчас принесу кофе, — сказала она, уходя на кухню.
Когда они пили кофе, Тереза спросила:
— Ну, как она себя чувствует?
— Хорошо! — с радостной улыбкой ответил Санкара Редди. — Как вы думаете, теперь уже нет опасности?
— Нет, — успокоила его Тереза, — через несколько дней ее выпишут. Я вот уже десять лет в больнице работаю, — продолжала она, — всякого навидалась, но такого мужа, как вы, впервые вижу. За эти две ночи вы меня просто покорили своею преданностью жене. — Голос ее звучал как-то странно.
Вскоре Санкара Редди вернулся в больницу. Он пробыл в палате всего пять минут — после слов Терезы ему неприятно было думать, что сиделки смотрят на него, как на единственного в своем роде преданного мужа. Он пошел в гостиницу и лег, но заснуть не удалось. Санкара Редди думал о Терезе и не мог отогнать этих мыслей. Наконец он вскочил, оделся и как одержимый выбежал на улицу. В окне Терезы был свет. Она открыла ему дверь и отступила в глубь комнаты.
Она что-то спросила.
Он что-то ответил.
Ни он, ни она не сознавали, что говорят. Наступило молчание, через некоторое время свет в комнате погас.
Когда Санкара Редди снова повернул выключатель, Тереза закрыла лицо руками. Он смотрел на нее растерянно и молчал, чувствуя, что она сейчас зарыдает.
— Уйдите, — сказала она.
Санкара Редди попытался что-то сказать, но запнулся, махнул рукой и тихо вышел из комнаты.
Когда утром Тереза появилась в палате, Санкара Редди сидел у постели жены. Увидев бледное строгое лицо Терезы, он поднялся и ушел. Вечером он снова направился к ее дому. Санкара Редди так и не мог понять, почему она его прогнала, и решил непременно поговорить с ней.
— Вы снова пришли? Входите же! Мучайте меня! — Голос ее прерывался от рыданий.
— Я не хочу вас ни мучить, ни огорчать… Но почему вы не желаете меня видеть? — спросил он.
Она села и, поглядев на него серьезно и печально, сказала:
— Мы согрешили. Это нас обоих дьявол попутал. Как теперь заслужить прощение всевышнего? — Глаза Терезы блестели от слез.
— Да разве всевышнего это касается? Я не думаю, — возразил Санкара Редди.
Тереза посмотрела на него с изумлением.
— Вы безбожник, наверное. Мы должны хранить душу в чистоте, а грехи пятнают ее. Разве у вас душа не болит от содеянного греха? — взволнованно спросила она.
— Почему вы думаете, что все души одинаковы? У каждого человека свой путь, свой образ мыслей, а значит, и своя, отличная от других душа. Должно быть, христиане не понимают этого. Нет, моя душа не болит! — решительно закончил Санкара Редди.
— Это все увертки! Ведь вы изменили своей законной жене, предали ее. Но вы можете очистить душу раскаянием. Наша религия учит, что раскаяние искупает грех. Почему вы не раскаиваетесь?
— О, я не думаю, что предал жену. Десять лет назад она изменила своему мужу со мной, а потом мы поженились. За время нашего супружества я разок-другой согрешил, но она меня прощала. Она не считала это предательством! — закончил Санкара Редди.
— Боже мой, у нее такое хорошее лицо — и она когда-то изменила мужу?! — воскликнула Тереза.
— Она не стала хуже оттого, что ушла от мужа. Да и я не злодей, поверьте! И вы не грешница, а прекрасная женщина. Человек стремится к счастью, и поступок, который он совершает в стремлении получить немного этого счастья, не надо называть грехом. А раскаяние — бесплодно. Боюсь, что вы не можете меня понять. Ну, так простите за то, что я причинил боль вашей душе.
Санкара Редди ушел, и Тереза проводила его взглядом, полным грустного изумления. Почему у людей разные души?
Перевод З. Петруничевой.
БЕДНОСТЬ — НЕ ПОРОК
— Я в этой квартире не останусь, немедленно ищи другую, — заявила Вимала мужу, вернувшемуся с работы.
— Что это вдруг? Здесь злые духи кругом, что ли? — спокойно заметил Ананда Рао.
— Я духов не боюсь! Здесь люди хуже демонов…
— Что за люди?
— Не буду я тебе рассказывать, все равно не поймешь. Нужно уезжать отсюда! — сердито ответила жена.
— Сама знаешь, что в этом городе квартиру снять еще труднее, чем работу найти. Раньше этот дом тебя вполне устраивал. Мы сюда приехали с двумя детьми, и здесь ты двоих родила. Значит, эта квартира не казалась тебе такой неподходящей? — с улыбкой сказал Ананда Рао.
— Ты всегда мои слова в шутку обращаешь! — буркнула Вимала.
— Да если все принимать всерьез, как же тогда жить, милая моя?
— Ты сам знаешь, что в дом въехали новые соседи, состоятельные люди, — запальчиво продолжала Вимала. — Жить рядом с ними для меня пытка. Тебе-то что! — с горечью закончила она, отворачиваясь от мужа.
— Ну, уедем, а в другом месте такие же соседи не попадутся? — возразил Ананда Рао. — Нельзя убегать от трудностей, надо встречать их смело.
— Легко тебе говорить… — со слезами в голосе промолвила Вимала.
Ананда Рао хотел еще сказать, что надо жить свободнее, избавляться от комплексов, но промолчал, подумав, что женское упрямство не преодолеть увещеваниями.
Он понимал, почему Вимала
