– Виррч, – прошептала императрица. – Вы сговорились с Виррчем.
Дурун усмехнулся.
– Конечно же. Ткачи были недовольны тем, что вы настаивали, чтобы Люция сменила вас на троне. Виррч сам предложил нам помощь. Но все началось намного раньше, жена. Как вы думаете, сколько времени потребовалось, чтобы найти людей, преданных семье Бэтик, и внедрить их в ряды императорской стражи? Восемь лет я ждал этого дня, Анаис. Восемь лет, начиная с того момента, как родилась она. – Император еще крепче обхватил Люцию.
Восемь лет? У Анаис закружилась голова, ей показалось, что мост закачался и вот-вот обрушится. Горькая правда открылась несчастной и шипами вонзилась в сердце, заставляя его кровоточить.
– Я знаю, как туго вам пришлось, Дурун, – смущенно произнесла она. – Император, но только на словах. Наш брак был лишь частью сделки, выгодной для семьи Бэтик. Я знаю, как вы расстраивались, но это…
– Речь не обо мне, Анаис. – Дурун бросил взгляд на воронов, а потом вновь на жену. – Решается судьба всей империи. Вы позволили стране расколоться на два лагеря из-за своей девчонки.
– Нашей дочери! – закричала императрица.
– Нет, – отрезал Дурун. – Вашей дочери. Вы думаете, что я позволю обвести себя вокруг пальца? Разве не странно, что у нас не было других детей, которые могли бы заявить свои права на трон? Вас не удивляет, что мы так долго пытались зачать наследника, а вы забеременели всего один раз?
– В чем вы меня обвиняете? – выкрикнула Анаис. Ей было стыдно, что муж затрагивает такие вопросы в присутствии слуг. И она терзалась оттого, что теперь будет с ней и с Люцией.
– Я не могу иметь детей, жена, и никогда не мог! – Дурун словно выплюнул эти слова. – Этот чудовище в моих руках – плод чужого семени. И каждая ее черта напоминает мне, что я рогоносец.
Императрица знала, что он прав. Анаис почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, и рассердилась на себя, что не может сдержать их. Глаз Нуки обвиняюще смотрел на нее из-под тонкой пелены облаков на востоке. Боги знали, что сделала женщина, и все происходившее было возмездием, которого она так долго боялась. Это случилось так давно. И императрица надеялась, что события восьмилетней давности ушли в прошлое и забылись. Но, оказалось, Дурун все знал. И теперь это дорого обойдется ей и ее семье.
Анаис вытерла слезы. Она подозревала, всегда подозревала… но никогда не была до конца уверена. Но сейчас она не станет лгать и просить прощения. Только не у него.
– Да, я спала с другим! – выкрикнула императрица в лицо Дуруну. – А вы думаете, легко мне приходилось, когда весь дворец знал о том, что мой муж развлекается со шлюхами и служанками? Что мне надо было делать? Закрыть глаза на ваши шалости и ждать, пока вы заметите меня и снизойдете до ласк? Будьте вы прокляты! Я – императрица Сарамира, а не малограмотная забитая жена рыбака!
– Так кто это был? – Дурун яростно сверкнул глазами, заставляя ее замолчать. – Торговец? Уличный музыкант? – Он посмотрел на Люцию. Девочка держалась спокойно, словно кукла. – Нет, у нее благородные черты. Кто-то из придворных?
– Вы никогда не узнаете этого, – презрительно улыбнулась Анаис.
Но она давно поняла, кто отец девочки, и не сомневалась, что ее дочь тоже знает правду. Она инстинктивно почувствовала это, когда однажды увидела его в саду. Императрица верила, что и он узнал Люцию. Зан ту Икэти. Их роман был скоротечным, но очень бурным, полным страсти и ласк. Она зачала сразу, словно ее лоно ждало ребенка, устав от пустого семени Дуруна, несмотря на травы, которые императрица пила, чтобы предотвратить беременность. Неужели это действительно Зан? Или все-таки Дурун, с которым она спала почти каждую ночь после измены, чтобы заглушить угрызения совести. Что, если это был Зан и девочка вырастет похожей на него? Что, если он попытается предъявить права на свою дочь?
И все же, несмотря на все колебания, женщина не прервала беременность. После стольких попыток ребенок – любой ребенок – был слишком дорог, чтобы отказываться от него. Как ей могло прийти в голову, что Люция – дочь не ее мужа? Анаис заставила себя поверить, что Дурун отец дочери, и ничего не сказала Зану. Преемственность на троне была важнее открывшихся отклонений девочки, и императрица удивительно легко убедила себя в том, что Дурун отец Люции. Анаис просто забыла о романе с Заном. Девочка походила на мать, а не на Зана или Дуруна.
– Не имеет значения, кому вы отдались, – бросил Дурун. И она расслышала в его голосе ярость. – Ваша оскверненная родословная закончится здесь, Анаис. Вероломное нападение боевиков Унгера ту Торрика, и императрица с наследницей мертвы. Как единственный оставшийся в живых, я неохотно соглашусь стать императором, истинным правителем Сарамира. – Дурун наслаждался, рассказывая о своих планах. Вороны сидели неподвижно. Анаис наконец-то находилась в его власти. Много лет он сидел на троне как марионетка, много лет пребывал в тени женщины – обманутый муж без власти. Он не позволил бы жене умереть прежде, чем она узнает, как ему удалось перехитрить ее. – С наступлением ночи императорская стража присягнет мне на верность как единственному оставшемуся в живых члену императорской семьи. И наши войска захватят город. Гриджай ту Керестин может бессмысленно колотиться в наши стены. Ему не под силу взять Аксеками. Совет утвердит меня как императора, у него не будет выбора.
– А Виррч? Что вы пообещали ему? – воскликнула Анаис.
– Виррч мертв, – спокойно сказала Люция.
– Замолчи, – разозлился Дурун.
– Госпожа сновидений убила его. – Девочка словно не слышала его.
– Я приказал тебе замолчать!
Вороны пошевелились, черная рябь прошла через сплошное покрывало из клювов и перьев.
– Мой император, – занервничал Иттрий, – пора завершать наше дело и уходить отсюда.
Дурун хотел ответить, но в этот момент его рука взорвалась.
Анаис закричала, когда горячие капли крови обрызгали ее лицо. Но этот крик заглушил мучительный вопль ее мужа, размахивающего пылающим обрубком руки, которая только что сжимала меч. Люция, почувствовав, что он ее уже не держит, с криком отскочила в сторону. Ее длинные белокурые волосы горели. В это же время вороны взлетели огромным черным облаком. И воздух наполнился хлопаньем крыльев.
Иттрий, замерев от испуга при виде кружащих над головой птиц, не обращал внимания на Анаис. Императрица подбежала к дочери и принялась тушить ее волосы. Волосы на голове Дуруна тоже пылали, шелковистые черные пряди облизывали языки огня. Он беспомощно мотал головой. Иттрий, внезапно придя в себя, подскочил к Анаис, склонившейся над дочерью. Поколебавшись несколько мгновений, чтобы пересилить охвативший его внезапно страх, изменник всадил меч в спину императрицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
